Перегрин был совершенно уверен, что должен победить Черный. Он никак не мог понять, почему люди по-прежнему ставили семь против четырех в пользу Крибба.
– Крибб еще даже по-настоящему и не начинал! – решительно заявил мистер Фитцджон. – А Черный уже выглядит как потрепанная лента на шляпе.
– Да вы только взгляните на лицо Крибба! – возразил Перри.
– Боже, в этом Черном нет ничего, что бы могло так завести Крибба. Вы только посмотрите, что будет, когда Крибб по-настоящему развернется! Он оттузит этого Черного за милую душу, вы увидите! Правда, я согласен, что Черный дерется здорово!
Следующий раунд оба боксера провели быстро, но Молине, вне сомнения, приходил в себя от ударов противника скорее. Крибб упал, что вызвало рев возмущения в толпе болельщиков. Раздались крики:
– Запрещенный удар!
Казалось, еще мгновение и болельщики бросятся штурмовать ринг.
– Мне кажется, Черный стукнул Крибба, когда тот падал, – сказал мистер Фитцджон. – Думаю, так оно и было. Джексон не подает никаких знаков, видите? Это не мог быть запрещенный удар, иначе он бы подал знак.
Шум стих, потому что оба борца опять вышли на середину ринга, чтобы начать шестой раунд. Теперь стало очевидно, что Молине сильно не хватает дыхания. А Крибб был по-прежнему настроен очень весело. Ему удалось увернуться от довольно резких выпадов противника и справа, и слева, а потом он резко ударил Черного по корпусу. Молине сумел устоять, но тут же получил двойной страшный удар под ложечку. Он уцелел, но силы уже покидали его.
– Ну, что я вам говорил? – закричал мистер Фитцджон. – Боже правый! Да Черный сейчас развалится, как старая кляча! Он совершенно растерялся! Крибб не дает ему никакой передышки!
Последний удар, по-видимому, и впрямь привел Черного в плачевное состояние. Теперь он мог вести только очень короткий бой и танцевал по всему рингу так неуклюже, что наиболее отчаянные болельщики стали отпускать в его адрес насмешки и колкости. Крибб неотступно преследовал противника, а потом уложил его на пол, выбросив руку вперед.
Теперь ставки подпрыгнули до пяти против одного. А мистер Фитцджон от волнения просто сорвался с места.
– В следующем раунде все будет кончено! – кричал он. – Черный проиграл!
Однако Фитцджон ошибся. Молине поднялся при отсчете последних секунд и бросился в нападение, нанеся один или два удара. Крибб отвечал сопернику прямыми ударами в горло, каждый раз немного отступая назад. Черный отбивался с большим трудом; потом он упал, но ни Перегрин, ни мистер Фитцджон не поняли: то ли от удара, то ли от изнеможения.
Ричмонд начал отсчитывать над Молине секунды, и тот снова встал. Он мужественно вступил в борьбу, но теперь плохо соображал, на каком расстоянии находился противник. Крибб делал с ним, все что хотел. Вдруг он зажал своей левой рукой голову Черного и стал ее колошматить, пока противник не свалился на пол.
– Вся Ломбардская улица[3] против «Китайского апельсина»[4], – закричал мистер Фитцджон. – Ага, теперь вы видете, как над ним старается Ричмонд и Билл Джиббонс. Но лично я считаю, что с ним все кончено… Да нет же, черт побери! Он опять идет на середину. Что бы кто ни говорил, но ноги у него ужасно крепкие. Все равно, он разбит, Тэвернер. Интересно, почему это Ричмонд не выбрасывает вверх полотенце. Ага, это его доконает! Ой, какой удар левой! Так и челюсть сломать можно!
Черный рухнул на пол, как подпиленное бревно. Его оттащили в его угол, он, несомненно, потерял сознание. Казалось просто немыслимым, чтобы после всего этого Черный сумел через тридцать секунд прийти в себя. Крибб, невзирая на весьма потрепанный вид, похоже, не растерял своей обычной веселости. Приводя толпу в бешеный восторг, он начал носиться по всей сцене, отчаянно отплясывая матросский танец.
Молине встал уже на второе колено, но было ясно, что больше он двинуться не сможет. Он попытался было снова подняться для схватки, но почти тут же грохнулся на пол.
– Мне кажется, Крибб все-таки разбил ему челюсть, – произнес мистер Фитцджон. Он очень внимательно разглядывал Черного. – Черт побери! С ним все кончено! Ричмонду надо было вовремя выбросить вверх полотенце. Это уже нечестный спорт! Боже, да он опять поднимается! Нет, упал! Больше ему уже никогда не подняться. Ага, видите – Ричмонд свое дело знает! Сейчас он подбросит вверх полотенце. – Тут мистер Фитцджон оборвал себя и начал вместе со всеми выкрикивать приветствия в адрес Крибба.
А на сцене, в знак одержанной победы, радостно танцевали быстрый шотландский танец сам чемпион и его секундант Галли. Перегрин и мистер Фитцджон с громкими криками кидали в воздух шляпы. После чего Перри сел на свое место. Его переполняло радостное ощущение того, что он был свидетелем великой схватки. Его нисколько не волновало, что он проиграл такие большие деньги. Они с мистером Фитцджоном обменялись визитными карточками. При этом всезнающий Фитцджон посоветовал Перри, в каком отеле лучше всего остановиться в Лондоне. Тот пообещал, что при первой возможности обязательно навестит его в Корк-стрит и возвратит свой долг. Молодые люди расстались, а у Перри появилась приятная уверенность, что хотя бы один знакомый у него в Лондоне теперь есть.
ГЛАВА III
Мисс Тэвернер провела все утро, с удовольствием изучая город. На улицах почти никого не было. Это обстоятельство, а также отличная погода побудили ее отправиться снова на прогулку после ленча, состоявшего из кексов и вина. В отеле же ей делать было абсолютно нечего, разве что сидеть у окна спальни и ждать, пока вернется Перегрин. А такая перспектива ее совсем не прельщала. Прогулка по городу нисколько не утомила Джудит. Как ей сказала горничная в гостинице, церковь в Грейт Понтон, всего в трех милях от Грэнтема, считалась весьма достойной внимания. И девушка решила туда пойти. Отказавшись от сопровождения своей горничной, в полдень она отправилась в путь.
Идти было приятно. Перед крошечной деревушкой Грейт Понтон дорога резко поднималась в гору. Но Джудит не зря потратила силы: ее взору открылся дивный сельский пейзаж. Пройдя еще несколько шагов по тропинке, она оказалась перед церковью, являвшей собой образец поздней перпендикулярной архитектуры. Над зданием церкви возвышалась зубчатая башня с забавным флюгером в виде скрипочки на одном из бельведеров. Вокруг не было ни души, и Джудит не у кого было узнать историю этого смешного флюгера. Побродив по церкви и немного отдохнув на скамеечке перед нею, она собралась в-обратный путь.
У подножия холма, на выходе из деревни, ей в сандалию попал камушек, и через некоторое время он начал тереть ногу так, что стало невозможно идти. Джудит пошевелила большим пальцем, надеясь избавиться от камушка, но сделать этого не смогла. Она подумала, что если не снимет сандалию и не вытрясет из нее противный камень, то придется хромать до самого Грэнтема. На миг девушка заколебалась – ей совсем не хотелось, чтобы какой-нибудь случайный путник увидел ее на дороге в одних чулках. Мимо уже проехали две кареты. Должно быть, возвращаются из Тистлетон Гэп, подумала она. Но в данный момент никого не было видно. Джудит присела на обочину и немного приподняла юбку, чтобы дотянуться до ремешков сандалии. Как назло, эти проклятые ремешки запутались в узел, и, чтобы их развязать, ей пришлось повозиться. Едва она развязала узелок и вытряхнула камень из сандалии, как на дороге показалась двуколка с запасными лошадьми. Двуколка быстро ехала в сторону Грэнтема.
