- Высаживаемся на причальном балконе тридцатого этажа! - крикнул Андрей.
Гостиничный городок, район самых высоких зданий Столицы, располагался на острове, возведенном в центре Восточного озера. Островок сам по себе был невелик - всего один квадратный километр, но, заселенный полукилометровой высоты домами, с воздуха казался собранием гигантских глыб, взметнувшихся над сравнительно невысоким пейзажем, - жилые дома вокруг Восточного озера не превышали сорока этажей, лишь на кольцевых проспектах были повыше. Шесть секторов разделяли гостиничный городок на равные участки, в центре каждого возвышался двухсотэтажный корпус, номер его в каждом секторе был первым - шесть гигантских малиново-белых факелов обозначали своим сиянием секторы. Особенно красочным зрелище было в ночи, когда верхние этажи, казалось, пропадали среди звезд.
К одному из высотных корпусов и устремил свою авиетку Андрей. Он подлетел к двухсотому этажу, но не остановился на его посадочной площадке, а заскользил вниз. Каждый десятый этаж опоясывал гигантский балкон, на третьем снизу балконе Андрей остановился. Рой добавил скорости и догнал Андрея, когда тот выскакивал из авиетки. Андрей, прыгая через три ступеньки, сбежал на двадцать девятый этаж и помчался по коридору к диспетчеру этажа. Диспетчер - металлический щит, на нем вспыхивали разноцветные глазки номеров и красные цифры оказываемых услуг, - выпечатал на приемном окошке лицо миловидной женщины и заговорил приветливым женским голосом: гостиничные автоматы последней модели были устроены так, что с мужчинами разговаривали в женском образе, а с женщинами - в мужском: по утверждению конструкторов, это предохраняло от многих раздражений.
- Федор Ромуальд Гаррисон, да, Федор Ромуальд Гаррисон, - учтиво говорил диспетчер.
- С ума сойти! - восторженно заорал Андрей подходившему Рою. Знаешь, кто живет в номере, мой сотрудник Федя Гаррисон, паренек с Плутона, чудеснейший мастер по многомерной внеалгоритмике!.. Голубка, вы не ошиблись, двадцати семи лет, рост двести двенадцать, глаза голубые, холост, специалист по эн-мерным непорядкам?
Автомат подтверждал все, что выкрикивал Андрей:
- Да, с Плутона, двадцать семь лет, рост двести двенадцать, восемьдесят девять килограммов, холостой.
- Почему же он не в лаборатории? - вдруг возмутился Андрей. - Черт знает что, достаточно разок не явиться, все сотрудники разбегаются - он, правда, неделю хворал, но ведь поправился, неужели опять?.. А вы не ошиблись, милая, он у себя?
- Он выходил утром, постоял в коридоре и возвратился.
- Задам я ему, пошлите-ка вызов!
- Гаррисон не отвечает на вызовы, друг.
- Как не отвечает? Дайте-ка снова!
- Не надо! - Рой положил на приемный столик жетон - свое удостоверение: оно выдавалось лишь тем, кто имел право вести розыск в Столице. Жетон провалился в недра диспетчера и вновь вернулся.
- Слушаю, друг! - сказал автомат совсем другим голосом, такие голоса называли "информационными" - в отличие от "обслуживающих".
- Ключ к Гаррисону!
На столике появился ключ, его схватил Андрей.
- Я побегу вперед!
Он мигом исчез за поворотом коридора.
Когда Рой подошел к номеру, оттуда выскочил Андрей, он что-то силился выговорить и не мог. Рой схватил друга за руку:
- Да что там? Что? Не молчи же!
- Доктора! - пролепетал Андрей. - Федя... Федя!..
Рой вбежал в номер, повернул на стене рычажок медицинского вызова Андрей в ошеломлении забыл о нем, - огляделся: на кровати лежал прикрытый простыней человек, на столике была записка. Рой прочитал: "Андрей, простите меня, не могу иначе!"
- Это и вправду твой сотрудник Федор Ромуальд Гаррисон? - хмуро проговорил Рой.
Андрей с трудом прошептал:
- Он, он! Такая страшная смерть!
- Мертв?
- Пустил себе разряд в ухо. Из лабораторного разрядника. Восемь тысяч вольт!.. Мгновенная смерть, абсолютно мгновенная... А твой Арман говорит смерть маловероятна...
- Прикрыл его ты, Андрей?
- Я, я! Такой ужасный вид!.. Я набросил простыню и побежал.
Рой отдернул простыню. На кровати неестественно скорчился человек среднего роста. Рой сразу узнал его. Он десятки раз рассматривал этого человека, вспоминал его, размышлял о нем...
Андрей в испуге крикнул:
- Что с тобой? Как ты побледнел!
Рой опустился на диван, трясущиеся ноги не держали. С трудом выговорил:
- Андрей! Повтори - кто он?
- Федор Ромуальд Гаррисон! Разве не ясно?..
- Ты уверен? Отвечай, уверен?
- Абсолютно! Мне ли не знать Федю! Да и записка мне, разве не видишь? Он, он!
Дрожь в ногах все нарастала. Рой медленно выговорил:
- Человек этот - Василий Арчибальд Спенсер, тело которого я привез с Марса.
В номер вбежал врач с двумя санитарами.
Глава третья. Обезьянка Олли
1
Сначала надо было совершить дела, не допускавшие промедления: наскоро объяснить врачу, как они очутились здесь и что увидели в номере; вызвать в гостиницу Армана; прикрикнуть на Андрея, снова впавшего в отчаяние - этот человек, несмотря на энтузиазм, с каким вызвался в помощники, решительно не годился в следователи; объяснить Арману - все с той же косноязычной торопливостью, - что они опоздали к Гаррисону и тот успел сам распорядиться собой; попросить врача отправить умершего не в общий морг, а в институтский, а там поместить рядом с трупом Спенсера, ибо потребуется отождествление обоих погибших; а когда врач с санитарами вынесут Гаррисона в коридор и уложат в санитарный автокар, имевшийся на каждом этаже, поспешить за ними и сопровождать на авиетке медицинский аэробус.
- Можешь идти с нами, - сказал Рой Андрею, в полной прострации следившему, как выносят из номера тело его помощника. - Но лучше вернись домой и прими радиационный душ.
Арман, взглянув на Гаррисона, тоже сразу признал в нем Спенсера. Это еще больше расстроило Андрея. Он негодующе воскликнул, что не может - как бы ему это ни доказывали - допустить, что один человек существует в двух телах. Арман хмуро возразил:
- Не существует, а дважды погибает в одном обличье.
Андрей не нашел разницы.
- Послушай, ты пойми меня, - почти умоляюще говорил Андрей Рою, шагавшему по коридору за медиками. - Я уйду к себе, ты прав, зрелище не для меня, вы расследуете аварии и катастрофы, там везде мертвые, вы привыкли, а у меня звезды, это же совсем другое, пойми! Но как ты можешь говорить, что это не Федя, мне ли не знать Федю, это же мой лучший сотрудник, моя правая рука, артистическое понимание непорядков и сумбура, виднейший исследователь антилогик, как он может стать другим человеком, как, я тебя спрашиваю!
- Могу сказать одно: он, видимо, захотел свое артистическое понимание нелогичностей претворить в жизнь, - хмуро ответил Рой. - Ибо, согласен с тобой, нет человеческой логики в том, что один является в двух ипостасях, как говорили в старину. - Он с иронией посмотрел на Андрея. - Но для специалиста в антилогике, для теоретика сумасбродства природы все невозможное - возможно. Ибо в любом безумии есть система, и для самих безумцев она в том, что безумие - норма.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
