— Кое-что есть.
Вытащив кошель, она отыскала внутри два полумесяца. — Держи. Если я могу оставить комнату на всю ночь.
Он кивнул. — Так вина не хочешь?
— Нет. Савр" акское пиво, пожалуйста.
Он забрал бутылку и пошел в погреб.
По бокам встали две женщины. Пардийки. — Видишь того граля? — спросила одна, кивнув на ближайший столик. — Он хочет, чтобы ты сплясала для них.
— Нет, не хочет.
— Нет, хочет, — настаивала женщина. — Они даже заплатили. Ты движешься как плясунья. Мы обе это видим. Тебе не захочется увидеть их рассерженными…
— Точно. Вот почему не стану танцевать.
Пардийки, похоже, смутились. Тут подошел хозяин с кружкой пива и миской супа из козы (в густом слое жира доказательством подлинности происхождения блюда плавали белые волоски). Он отрезал еще кусок темного хлеба. — Хватит?
Она кивнула. — Спасибо. — И повернулась к женщине, что заговорила первой. — Я Танцовщица Теней. Скажи им.
Обе женщины отскочили. Апсалар оперлась на стойку, вслушиваясь в прошедший по залу шепоток. Вокруг мигом образовалось пустое пространство.
Бармен лениво посмотрел на нее: — Ты полна сюрпризов. Этот танец под запретом.
— Да.
— Ты с Квон Тали, — сказал он тихим голосом. — Судя по разрезу глаз и оттенку волос, Итко Кан. Никогда не слышал о Теневых Танцорах из Итко Кана. — Он наклонился ближе. — Видишь ли, я родился недалеко от Гриза. Был рядовым пехотинцем в армии Дассема, получил копье в спину в первой же битве. И хорошо. Избежал И'Гатана, за что ежедневно благодарю Опоннов. Ты понимаешь? Не видел смерти Дассема — и рад этому.
— Но все еще полон историй.
— Это точно, — радостно кивнул он. Но тут же лицо его омрачилось. Еще миг — и старик хмыкнул и отошел.
Она поела и выцедила пиво. Головная боль потихоньку уходила.
Некоторое время спустя она махнула хозяину. Тот подошел. — Я отлучусь, — сказала Апсалар, — но хочу, чтобы в ту комнату никого не поселили.
Он пожал плечами: — Ты заплатила. Я закрою ее до четвертого звона.
Она встала и направилась к дери. Охранники следили за ее уходом, но с мест не вскакивали. По крайней мере, пока.
Она надеялась, что им хватило откровенного намека. В эту ночь ей предстоит убить человека… и одного за ночь достаточно, как считала она.
Выйдя из гостиницы, Апсалар помедлила. Ветер утих. Звезды, словно бледные мошки, мерцали за пеленой оседающей пыли. Воздух был холоден и спокоен. Обернув лицо шелковым шарфом и закутавшись в плащ, Апсалар зашагала вниз по улице. На узком, скрытом в тенях перекрестке она резко метнулась в темноту и пропала.
Еще миг — и по улочке затопали пардийки. Они застыли на перекрестке, изучили следы. Никого не нашли.
— Она не врала, — зашипела одна, делая охранительный знак. — Она ходит в тенях.
Вторая кивнула. — Нужно сообщить новому хозяину.
Женщины ушли.
Из садка Теней женщины казались призрачными; они слегка мерцали, словно выпадая из реальности и снова проникая в нее. Апсалар следила за ними еще десять ударов сердца. Интересно, кто их "новый хозяин" — но этот след она изучит позже. Она отвернулась и начала изучать обернутый тенями мир, в котором очутилась. Со всех сторон город, безжизненный, ничуть не похожий на Эрлитан. Примитивная, громоздкая архитектура, узкие и прямые проезды, ворота без сводов, высокие стены. На мостовых никого. Все строения не превышали двух и трех этажей, без окон, с плоскими крышами. Дверные проемы вели в зернистую тьму.
Даже память Котиллиона не сохранила знаний об этом проявлении Королевства Теней. Ничего необычного: оно состояло из множества слоев, фрагменты разбитого садка простирались дальше, чем можно поверить. Этот садок пребывает в вечном движении, будто связанный некоей своенравной силой миграции, беспрестанного скольжения мимо мира смертных. Небо над головой было аспидным — так выглядит ночь в Тени. Воздух теплый, спертый.
Один из проходов вел туда, где в Эрлитане располагался центральный плоский холм, Джен" рабб, бывший когда-то дворцом "Корона Фалах'да", но давно ставший грудой мусора. Она пошла вперед, осматривая мерцающие каменные развалины. Дорога привела на квадратную площадь, на стенах которой были укреплены цепи и кандалы. Два набора все еще держали тела, высохшие, покрытые слоями праха. Обтянутые кожей черепа склонились на хрупкие ребра. Один труп висел напротив нее, другой — на стене слева. Справа, на углу, виднелся портал.
Апсалар с интересом присмотрелась к ближайшему телу. Она не была уверена, но оно, похоже, принадлежало выходцу из расы Тисте. То ли Анди, то ли Эдур. Длинные прямые волосы, белые или выцветшие от древности. Одежда и оружие давно сгнили, оставив несколько гнилых полосок кожи и ржавых кусков металла. Когда она склонилась над этими остатками, рядом взвился пылевой смерч. Апсалар удивленно вздернула брови, видя, как из пыли проявляется призрак. Прозрачное тело, странно блестящие кости. Лицо — череп с черными провалами глазниц.
— Тело мое, — зашипел призрак, хватая пальцами воздух. — Тебе его не забрать!
Он говорил на языке Анди, и Апсалар смутно удивилась, что понимает его. Таящиеся где-то внутри знания и воспоминания Котиллиона все еще способны удивлять…
— Что мне делать с трупом, а? — спросила она. — У меня свое тело есть.
— Не здесь. Я вижу духа.
— Как и я.
Привидение казалось удивленным. — Ты уверена?
— Ты умер давным — давно. Если считать, что прикованное тело — твое.
— Мое? Нет. Думаю, нет. Может быть, и да. Почему нет? Да, оно было мое, давным — давно. Я узнаю его! Это ты дух, а не я. Я чувствую себя лучше некуда — а вот ты выглядишь… не лучшим образом…
— Тем не менее, — ответила Апсалар, — я не намерена красть труп.
Тень протянула руки, коснулась бледных, спутанных волос. — Я была прекрасной, знаешь ли. Мной восхищались, меня домогались лучшие молодые воины анклава. Может быть, я все еще такая, и только дух так вот… исхудал. Что лучше видит глаз смертного? Тело, налитое здоровьем и красотой, или затаившуюся внутри жалкую душонку?
Апсалар моргнула и отвернулась. — Думаю, зависит от того, как близко ты подошел.
— И насколько острые у тебя глаза. Да. Согласна. И красота так быстро уходит. А вот все жалкое, жалкое остается, о да.
Со стороны второго скованного тела зашипел новый голос: — Не слушай ее! Подлая сука! Видишь, чем мы кончили? Моя вина? О нет, я была честной. Все это знали. Я же и красивее была. Ты никого не слушай. Особенно ее! Подойди, милый дух, и услышь истину!
Апсалар выпрямилась: — Не я здесь дух…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
