— Садись, Тагато. Приступим к трапезе, помолясь.
Генерал снял кожаное пальто и бросил его на скамью. Хорошо протопленная изба со своеобразным уютом позволяла забыть о мерзопакостной погоде за окном.
Начинали есть молча. Пока Василий Кузьмич не разогреет кровь двумя фужерами самопальной травиловки, от него слова не услышишь. Потом язык развязывался, и он начинал философствовать и спорить. Спорить он любил. Тема не имела значения, важно было самоутвердиться. С подчиненными не поспоришь, те со всем сказанным всегда согласны. Выход нашелся в лице военнопленного японского милитариста Тагато Тосиро. Русский он знал в совершенстве, даже жаргон и мат понимал. Умен, смел, деликатен и, что важно, умел отстаивать свои позиции. Тосиро, как и его соплеменники, не боялся смерти. Плен — самый страшный позор, хуже не придумаешь. Смерть на поле брани — великий почет. Тысячи японских пленных вспороли себе брюхо, покупая у зеков за дневную пайку огромные заточенные строительные гвозди — самое портативное оружие сучьей войны. Тосиро был всего лишь военным переводчиком, он своей вины за крах так и не созданной Великой Восточно-Азиатской империи не ощущал. Умереть легко. Остаться живым труднее, а выжить и вернуться на родину почти невозможно, но пока есть хоть капля надежды, Тагато Тосиро обязан жить. Мертвым он никому не нужен.
Генерал вытер рот рукой, достал трубку, кисет с махрой и с блаженной улыбкой закурил. Уыбка на лице Белограя — такая же редкость, как яркое солнце над Колымой. Откинувшись на спинку кресла, он долго разглядывал японца и наконец заговорил:
— Вот так, Тагато, рушится капитализм!
Этой непонятной фразой была задана тема сегодняшней дискуссии. Японцу оставалось уловить мотив и вступить в полемику с непременного отрицания. Началась игра в пинг-понг. Каждую подачу надо отбивать, каждую свечу гасить.
— Никаких особых разрушений я не вижу, — тут же ответил Тосиро.
— Видишь. Признаться в этом не хочешь. Китай провозгласили Народной республикой. Джу Дэ выгнал националистов с материкового Китая и самопальный генералиссимус Чан Кайши со своими войсками и гоминдановским правительством убрался на остров Фармоза[7], где и будет раздавлен Мао Цзэдуном и Чжоу Эньлаем. Недолго ждать осталось. Союз Китая и СССР неизбежен. Ты ведь знаешь, какая это силища.
— А что вы скажете по поводу образования Североатлантического союза? В него вошло двенадцать стран Европы и Америка. По-вашему, нищие китайцы их шапками закидают? Хорошо вооруженная Европа при поддержке американцев тоже сила.
— Ты забыл о сообщении ТАСС. Теперь у нас есть своя атомная бомба.
— Я ничего не забываю, и что такое ядерное оружие, мне известно не понаслышке. Но бомбы сами не летают.
— Ничего. Лаврентий Павлович приделает им крылья. Он гениальный стратег, если за что-то берется, доводит дело до конца.
— Мне об этом хорошо известно.
— Похоже, Тагато, американцы тебе больше нравятся, чем русские. А? Мы на Японию атомные бомбы не сбрасывали.
— Бомбы — война. Теперь она кончилась. Спасибо американцам, что они не позволили вам разделить Японию на сектора влияния, как вы сделали это в Европе. Япония осталась единым государством и сохранила монархию. Американцы у нас ничего не отнимали, а сейчас прекратили взымать репарации и оказывают помощь в восстановлении страны. Русские же лишили нас стратегически важных территорий. За что мне вас любить?
— Территории и впрямь стратегически важные. Южный Сахалин и Курильская гряда перегораживают России выход в Тихий океан, мы сидели запертыми в Охотском море. Только ты забыл историю, Тагато. Мы вам проиграли первую войну и 5 сентября 1905-го подписали позорный Портсмутский мир. Тогда вы забрали себе Курилы и Южный Сахалин, Порт-Артур, железную дорогу и беспрепятственно браконьерствовали в наших водах. Мы долго с этим мирились. В 45-м даже американцы не стали возражать против возврата нам исконных территорий.
— Япония никогда не подпишет с вами мирного договора, пока вы не вернете Курилы.
— Что такое Япония, друг мой! Пятачок в океане. Мы не нуждаемся в мирном договоре. Нам хватит акта о безоговорочной капитуляции, подписанного четыре года назад на борту авианосца «Миссури». Курилы вы не получите никогда, теперь наш флот наравне с американским бороздит просторы Тихого океана.
— Русские не справляются со своими территориями, и вы это прекрасно знаете. Южный Сахалин и Курилы превратились в необитаемые острова. Кроме рыбачьих поселков на них ничего нет. Погранотряды составляют мизерные группы, живущие в палатках. Даже близкая к Соединенным Штатам Чукотка не защищена от вторжения врага. Или вы мобилизуете зеков на защиту родины? Тихоокеанский флот не сдержит натиска.
— Поздно, Тагато. Раньше надо было думать. Теперь, после испытания атомной бомбы, никто к нам не сунется. Курилы — сдерживающий плацдарм. И войск у нас на востоке хватает, только тебе об этом ничего неизвестно. Сейчас мы стали самой сильной военной державой в мире. Со стороны Европы у нас буфер из Чехии, Словакии, Польши, ГДР, Румынии, Венгрии. О Болгарии я уж не говорю.
— А ведь вы чего-то боитесь, Кузьмич-сан?
Наступила пауза. Белограй растерялся, выпад японца оказался слишком неожиданным.
Генерал налил самогонки в фужер и выпил залпом.
— Ты хоть представляешь себе, кто я такой?
— Конечно, Кузьмич-сан. Сила ваша безгранична. Я знаком с русским фольклором. Кощей Бессмертный тоже считал себя властелином земли, однако его смерть таилась в игле, спрятанной в глубоком ущелье. Ваша игла хранится в стенах Лубянки в Москве под присмотром генерала Абакумова. Пока жив генерал Петренко, вы отгорожены от неприятностей, за все он в ответе. Но часы Петренко сочтены, хрупкий бастион рухнет, по вам пальнут из всех пушек.
— С чего ты взял?
— Я состою при вас четыре года, мне не надо ничего говорить, достаточно уметь слушать и анализировать ситуацию.
— Пошел вон, Тосиро!
Японец резко встал, вытянулся в струнку, поклонился и зашагал к выходу.
Генерал выпил еще стакан и, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза, на скулах заходили желваки.
Генерал
До 39-го года Магадан считался поселком, к началу 49-го он превратился в процветающий город: появился горный техникум, выстроили дома культуры, больницы. 22 января открыли памятник Ленину — событие особой важности. Дальстроевцев телеграммой поздравил Сталин. Начальство сверлило дырки в кителях, под ордена. В первом кинотеатре Магадана «Горняк» показали новый фильм «Поезд идет на Восток» с песнями на музыку Хренникова, после чего провели торжественное собрание и организовали вечеринку, но уже только для избранных, с накрытыми столами и настоящим шампанским.
