она заговорщически оглянулась, — что не расскажете никому. И что я вам об этом рассказала тоже.
— Честное слово даю, — кивнул я.
Она помялась еще немного в нерешительности, но потом все же заговорила:
— В общем, известно, что будет в нашем крае проходить какое-то рекламное соревнование сельскохозяйственной техники этим летом. Прямо на уборке. Импортные образцы против наших. Какая техника? Не знаю я. И в каком колхозе тоже не знаю. Вроде как с лучших ударников труда соберут команду, которая должна будет показать в рабочем противостоянии с иностранцами превосходство нашей новой техники против ихней.
— Вот, значит как, — задумался я.
— Ага. И вот, Петя по всем ближайшим колхозам колесит, разузнать пытается, не в них ли готовят ту самую команду.
— Не слышал я о таком.
— И мы пока еще не слышали, — сказала она серьезно, — вот и колесим. Выискиваем по крупицам этот материал. Вернее, Петя колесит. А я так, — она зарделась, — больше к вам приехала.
— Ну спасибо, Леночка, — надел я кепку от солнца, — рад был познакомиться с вами.
— Только не говорите Пете, что я вам сказала, — проговорила она полушёпотом.
— Я же сказал, — я улыбнулся, — честное слово дал.
— Спасибо! А фотографии я вам пришлю по почте! И смотрите себя в следующем нашем еженедельнике! — Крикнула мне Лена, когда я уже направился к своей машине.
В ответ я только обернулся и помахал ей рукой.
— Соревнование? — Нахмурился зампред Щеглов, когда я прямо спросил его об этом, — а откуда вы знаете про это соревнование?
Чуть позже утром, когда репортеры уже уехали, вызвал меня к себе завгар. Сказал, что меня ждут в колхозной конторе, чтобы ознакомить с приказом, по которому Белка переходит в мое пользование.Пришлось мне бросить работы по замене масла, даже их не начав.
В самой конторе секретарь направила меня к зампреду. Сказала, мол, хочет он меня видеть по какому-то важному делу. Именно тогда я и решил спросить его про такое вот соревнование.
— Да вот, донеслись некоторые слухи, — ответил я, пожав плечами.
— Что ж, — сидя за своим большим столом, зампред переложил с середины направо какие-то бумаги, — не слухи все это. Подробности я вам рассказать не могу. Но на высшем уровне решается сейчас, какой из колхозов будет эти соревнования принимать. Наш тоже есть в списках. И это большая ответственность. Провести их собираются, когда почти весь урожай будет убран, чтобы не отвлекать колхозников от работы. Выделят соревновательные небольшие поля, и вперед.
— А с кем будем соревноваться? И чем? — Спросил я.
— Не знаю, — уклончиво ответил зампред, — а тебе зачем такая информация? Ммм? Землицын?
— Как это зачем? — Я притворился растерянным, пожал плечами, — у нас же тут, в станице, и не происходит ничего! А тут, может такое событие состояться!
— Вот, значит, как, — повел бровью зампред, — Ну ладно-ладно.
— А зачем вы меня к себе вызывали? — Спросил я.
Щеглов не ответил. Посмотрев на меня своими темными глазами, он несколько мгновений помедлил. Потом поискал в стопке бумаг одну, послюнявил пальцы, чтобы цепче перебирать листы. Достал один, протянул мне.
— Приказ на Белку. Машина твоя, Игорь. Прошу, распишись, что ознакомлен и принимаешь колхозное имущество под свою ответственность.
Я расписался. Протянул листок Щеглову.
— А теперь, — Щеглов вздохнул, снял очки со своего полного лица, — есть у меня к тебе еще один вопрос, дорогой мой Игорь. Очень важный вопрос.
Я ничего не ответил, с интересом посмотрел в мокроватые от напряжения, конторские глаза зампреда.
— Заметил я в тебе, Игорь, ответственного работника, — начал зампред, — такого работника, который в любой ситуации останется находчивым. И такого, кто по рабочему делу очень амбициозный, и мог бы лучшую карьеру сделать, чем остаться простым колхозником. В люди выбиться.
— Вот, значит как, — ответил я, — в люди.
— Верно. В люди, — зампред кивнул.
— И какой же у вас вопрос, Евгений Макарыч?
Глава 6
— Обыкновенный, — сказал Зампред буднично, — но вначале, хочу сделать небольшое его объяснение.
Я глянул на большие с деревом на циферблате настенные часы, которые висели в кабинете зампреда. Дело подходило к одиннадцати утра, а у меня еще ничего не сделано в гараже. Скоро уж полдня минет. И, выходит, полдня впустую.
— Если только рассказ ваш будет недолгим, — сказал я прямо зампреду.
— Совсем не долгим, — он кивнул. Помолчал пару мгновений. Потом засопел и продолжил:
— В общем, есть у меня традиция. Как ты помнишь, в последний раз, что виделись мы с тобой у озера, когда ты тянул того некультяпого паренька из воды, говорил я, что привык с трудолюбивыми колхозниками держаться на короткой ноге. Потому как считаю, что рядом с народом, с пролетариями мое место. Сам же я выходец из очень рабочей семьи.
— Так, — я кивнул, — и к чему же вы все это склоняете?
— Часто я приглашаю к себе домой, в гости, тех колхозников, — продолжал рассказывать Зампред с добродушным видом, — которых считаю настоящими ударниками. Вот тебя, Землицын, как я раньше уже сказал, я таковым считаю. И хочу это свою традицию с тобой продолжить.
— Вы меня что, — улыбнулся я, — приглашаете в гости?
— Именно что приглашаю, — благостно, но немного покровительственно возвестил зампред, — сегодня вечером, если ты не занят. Просто, у меня вся остальная неделя очень уж загруженная. А сегодня у меня и жена пораньше с колхоза уходит. Приготовит нам знатных харчей. Угощу тебя я своей наливкой, — Улыбнулся зампред, — ну так что? Не против ли ты будешь? Но только знай, — Щеглов сделал притворно-строгое лицо, — если ты откажешься, очень я на тебя обижусь, Игорь.
Я рассмеялся.
— Чудак вы человек, Евгений Макарыч.
— Вот такая простота мне в пролетариях и нравится, — он рассмеялся в ответ, однако взгляд его глаз будто бы стал каким-то жестким. А может, мне так показалось, потому как солнце за облако зашло и положило на зампредово лицо тень.
— Ну что ж, — без задней мысли пожал я плечами, — коль вам так чувствителен будет мой отказ, то я соглашусь. Во сколько мне быть?
— Часам к шести я буду вас ждать по вот этому, — зампред оторвал листочек настольного перекидного календаря и начеркал на нем ручкой, — по вот этому адресу.
— Ну что ж, — сунул я листочек в карман своих брюк, — не обижу вас. Буду к сроку.
Когда я вышел из кабинета зампреда, то совсем мало размышлял о его приглашении. Казалось оно мне интересным, но чем-то не особо в моей жизни особенным.
Я прошел по светлым, в побелке, коридорам колхозной конторы. Увидел, на четвертом этаже над одним из кабинетов табличку с надписью «Первичная организация ВЛКСМ СССР в станице Красной». Несколько мгновений боролся я в нерешительности, а не зайти ли мне внутрь. Потом все же решил, что хватит с меня сегодня конторских да бумажных дел. Пошел дальше.
Спустился на первый этаж, в большой, наполненный растениями в горшках зал. В его правом краю висело на стене большое красное знамя. Под ним стояли белокожие бюсты Ленина и Сталина. Бросив на них взгляд, я прошел дальше.
Колхозный двор представлял из себя небольшое открытое, устроенное клумбами пространство перед четырехэтажной конторой. Справа и слева от входа стояли там красные доски почета, наполненные рамками с черно-белыми фотографиями станичников. Сразу за ними стояли и другие доски. У одной из них встретил я своего знакомца.
— Привет, Саня! — Крикнул я знакомому своему милиционеру, тому самому долговязому парню, подчиненному Квадратько, кому приглянулась Света.
— Игорь? — Оторвался он от доски объявлений, — а ты тут какими судьбами?
Я сбежал по лестнице, быстро пошел к нему. Увидел я, что клеит он на доске какие-то объявления.
— Да вот, по работе машину получать приезжал. А ты?
— А я, — он показал мне листки с фотографиями, — с району передали.
— Разыскивается, — взял я листок со странно неестественным на нем лицом, — так, особые приметы… Леонид Сергеевич Лыков. Так это ж тот, с желтой автолавки, — сказал я задумчиво.
— Ну да, — покивал милиционер, — а вот бывший наш участковый, — он показал мне другой, такой же нелепый фоторобот, — Малыгин, который.
— Не похожи, — поджал я губы. Ни тот ни другой. А это? — Указал я на третий листок в его руках.
— Это, — он нахмурился, всматриваясь в нарисованный от руки портрет преступника. В его описание, размашисто написанное от руки, — Федот Иванович Маленков. Вот, — показал он мне и его.
— А этот похож, — нахмурился я, — всех троих ищут?
— Ага, — милиционер вздохнул, — пока только их. Потому как они повели себя подозрительней всего. Ну там и другие подозреваемые имеются. Правда, — он понизил голос, — об них я тебе не уполномочен рассказывать.
— Ну да ладно, — я кивнул, — ничего. Рад, что
