зверя. Их капли падали вниз, разъедая всё, к чему касались, оставляя тлеющие дыры в металле, словно прожжённые раскалённым шилом.
– Не смотри вверх. – Шепнул кто-то молодому парню, руки которого уже подрагивали от напряжения. – Они могут почувствовать твой взгляд.
Новый шаг… Подле небольшой, когда-то давно протоптанной дороги – песчаные дюны из спор, дрожащие от малейшего движения воздуха. Их мелкие, как глаза, тёмные поры следили, ловили движение, ждали, чтобы выдохнуть ядовитое облако. Когда-то – может, неделю назад, может, вечность – кто-то оступился, и теперь среди спор темнели позвонки и обломки черепа, покрытые ржавыми точками гнили. Снова шаг… Сквозь зияющий разрыв в стене ворвались лучи тусклого света. Не дневного, не искусственного, а какого-то серого, вязкого, отравленного тьмой, словно капли света заблудились среди зелени. Они медленно пробрались дальше, вдоль дрожащих грибных деревьев, внутри которых пульсировали жидкие тела, будто тлеющие огоньки. Один из охотников остановился, замер, наблюдая за этим светом, его лицо осветилось золотистым оттенком, в глазах – первобытное восхищение, страх.
– Двигаемся дальше… – Коротко и глухо прошипел командир. – Не останавливайтесь.
Но было уже поздно. Находящийся поблизости грибной ствол внезапно раздулся. Раздался еле слышный щелчок, затем ещё один, сотни, тысячи крошечных сухих ударов. Шляпки грибов, покрывающих его итак не слишком ровную поверхность, резко раскололись, выпуская водопад спор, зелёно-чёрный, маслянистый.
– Беги! – Резкий окрик словно толкнул в спину попавших в эту ловушку людей, и они тут же бросились вперёд. А сзади, из теней этого своеобразного полумрака, из зарослей, из стен за ними двинулось нечто. Нечто, что ранее просто наблюдало за ними. Нечто, что было очень голодно. Так что сейчас они мчались, срывая своё собственное дыхание, разбрызгивая в стороны обильную испарину, чувствуя, как даже сам воздух сгущается, становится липким, словно сироп из гнили. Но позади них сейчас звучал тот самый топот… Тяжёлый, скользящий, низкий, слишком быстрый, слишком близкий.
– Границы! Нам нужны границы его охотничьих угодий! – Выдохнул один из охотников, привычно уворачиваясь от тянущихся к нему лиан. Они словно слепые щупальца, искали, обматывались вокруг ног, стонали, если их топтали, будто живые.
– Левее, левее, ещё чуть-чуть! – Впереди поднималась стена, практически полностью сплетёная из узловатых стеблей, среди которых разгорались алые глазки плотоядных цветов. Один из них открылся, выпустив каплю вязкой жидкости, что, упав на землю, зашипела, протравив покрытие.
– Не касаться! Не касаться! – Позади тихо но угрожающе зарычал преследующий их монстр. Они не видели его, но слышали: шорох листьев, треск сломанных ветвей, плеск чего-то жидкого, что разливалось, заливая стебли и корни. Он был достаточно крупным, иначе не оставлял бы такой довольно широкой просеки за собой. Но им везло. Пока что. Ведь это монстр спотыкался. Заросли удерживали его. Их плотные, живые капканы замедляли эту тварь, не давая мгновенно догнать добычу. Они не различали врага и жертву – тянулись и к нему, и к людям, но у людей было преимущество вскорости передвижения. Прыжок… Шаг… Поворот… Справа – поляна мясных цветов, капающие алыми соками, выплёвывающие мясистые языки, что пробовали воздух. Слева – канал, кишащий длинными зелёными змеями, что свернулись кольцами, дожидаясь неосторожных шагов. Только вперёд. Они пробежали открытое пространство, и увидели перед собой тёмный проём, ведущий дальше, за границы этой зоны, где на них сейчас охотилась какая-то тварь. Где власть этого монстра всё же заканчивается. И едва они это сделали, позади всё же спасшихся охотников раздался гулкий рёв. Заросли содрогнулись, метнулись вверх, расплелись, буквально поднимаясь на дыбы, как какая-то хищная тварь. Но они уже вырвались из этого капкана. Монстр не стал дальше их преследовать. Он и сам прекрасно знал границы своих возможностей.
Сейчас они стояли на границе зарослей, с трудом переводя дух, пока тот самый неведомый хищник, оставшийся позади, снова зарывался в листья, сердито рыча в глубине этих разросшихся джунглей. Ещё пару своеобразных отсеков этого яруса они прошли фактически без проблем. Да. Поблизости можно было заметить каких-то хищных тварей. Были найдены даже кости какого-то существа, явно попавшего в смертельные объятия хищных лиан. Которые и высосали все жизненные соки, а то, что было невозможно переварить, просто бросили на своеобразную землю под своими корнями. Да. Здесь практически везде по территории Зелёной Бездны появлялась своеобразная почва. Если так можно было назвать тот перегной из опавшей листвы, отжившей свой век, и из тех самых корней, которые постепенно отмирали. И чем дальше на территорию Зелёной Бездны заходили охотники, тем толще был такой слой. И плодороднее. Иногда посёлок посылал группы охотников в такую местность именно для того, чтобы набрать почвы для биофермы. Тут уж ничего не поделаешь. Но почва тоже сильно влияла на урожайность. Так что приходилось стараться. А учитывая тот факт, что здесь жили своей жизнью дикие растения, то можно было понять, что и почва, в виде своеобразного перегноя, здесь была более плодородной.
Только сейчас охотники пришли сюда не для этого. Им приходилось пробираться там, где нужно быть очень осторожными. Они даже заметили следы ранее проползшего кольчатого червяка. Да. Были здесь и такие существа, выросшие до размеров полноценных змей. Если не больше. Говорят, что на родной планете людей раньше были такие змеи. Кажется, их называли Анаконды или Питоны? Хотя сейчас это было уже не суть важно. Мясо кольчатого червя было достаточно питательным. И даже вкусным. Один червь мог прокормить семью практически неделю. Только отвлекаться на охоту за ним было бы просто глупо. Пока ты его найдёшь в этом слое перегноя, придётся перелопатить фактически все заросли. А тут, может быть, ещё какая-нибудь тварь затаилась? И что тогда? А тогда охотников не ждёт ничего хорошего. Их просто сожрут. А старому и опытному командиру отряда охотников не хотелось бы, чтобы на него стали думать будто бы он специально в этот раз взял с собой молодого паренька, чтобы тот, по глупости своей, выступил в роли своеобразной приманки. Отвлекая на себя, в случае необходимости, какую-нибудь обитающую в этих зарослях хищную тварь. Дабы дать остальные более опытным охотникам выжить и вернуться обратно в посёлок. Да. Среди охотников были некоторые умники, которые поступали подобным образом. Только был один очень важный признак, по которому легко можно было опознать такого умника. Они к себе в команду брали молодого паренька, который просто хотел получить опыт подобной охоты, не давая ему ни серьёзного оружия, ни того самого браслета опознавания. Это был типичный признак того, что этому пареньку или девушке, тут уже было не суть важно, кто участвовал в охоте, просто не суждено
