как мешок с картошкой, стягивая плащ.
— Эй, я не мешок, — возмутилась Адели.
— Раньше нужно было думать, принцесса, — ответил Адем.
— Рафаэль знает? — спросила Адели.
— Пока нет, — ответил Адем.
— Как ты догадался? — удивилась Адели.
— Ну, в первый день я увидел знакомую рубашку брата с выжженным на плече пятном от моего заклинания. Дальше странный маленький мальчишка с такой же силой, как у моей сестры. Потом я почувствовал знакомую магию на моем заклинании в бреше защиты, через которую ты выходила и заходила сегодня. Ну и вишенка на торте — когда блондинка пробежала мимо нас с братом. Хорошо, что Рафаэль был занят, разговаривая по артефакту связи с Драго и Лео. Твои волосы я уж с кем не спутаю, до сих пор помню наизусть рецепт зелья для твоих волос, чтобы они могли отрасти после того, как я их случайно спалил укрепляющим зельем. Матушка на меня долго орала, что я испортил её принцессе идеальные волосы.
Адем грациозно готовил чай, как учила наша мама. Адем в рост пошёл в отца и почти подпирал потолки в моей маленькой комнатке. Разливая чай правой рукой, левой он поправил светлые волосы, которые лезли в его голубые глаза — отличительная черта нашего рода. Адем был ниже Рафаэля, но не уступал ему в спортивной комплектации. Он дал одну чашку мне, а со второй направился к дивану, продолжая расспрос.
— Я, честно говоря, удивился, когда за пару месяцев до поступления в академию ты стала послушной и даже согласилась на обычную академию для лекарей и зельеваров, а не устраивала истерику по поводу поступления в Великую академию магии. Как ты это провернула?
— Пару месяцев назад, я познакомилась с мальчишкой, которая была переодетой девчонкой. План родился сам собой. Девочка мечтала поступить в лекарскую академию, но туда брали только из аристократических семей. Она скрывалась под личиной мальчика, так как убежала из дома от отчима, когда её мама вышла повторно замуж. Новый отчим не дал бы денег на обучение, так как был жаден и считал каждую копейку, а мать снова забеременела. И вот мы с ней решили поменяться личностями. Я ей дала ей свои документы, которые смогли подтвердить личность, а та дала свои, давно переделанные на мужские. Также я ей дала ей свои платья и другие вещи для девушек, обучила манерам, немного поработала с внешностью, цветом волос, длиной, и т. д. И вот уже несколько месяцев родителям приходит отчёт от ректора академии, какая я прилежная ученица.
— А как ты поменяла цвет волос и глаз? С одеждой всё понятно — или моя, или Рафаэля, — спросил Адем.
— Я была на рынке и нашла интереснейший артефакт, который меняет цвет глаз и волос, — ответила я.
Брат чуть не упал со стула.
— А ты у нас способная. Итак, когда идёшь признаваться родителям? — спросил Адем, спокойно развалившись на моём диване и аристократично посёрбывая чай из чашки.
Я от возмущения чуть чаем не подавилась. Он завалился в мою комнату без приглашения и предупреждения, развалился на моём диване, который я только что отчистила от тонны пыли, и он стал пригоден для сидения. Видать, он подготовился основательно, раз принёс с собой чайник, чай и чашки.
— Адем, — начала я, — я не собираюсь домой.
— Ты знаешь, что у мамы хватит сердца, если она узнает, что ты сотворила. Бессердечная! — возмущённо сказал Адем.
— Почему вам можно, а мне нельзя быть в академии? — спросила я.
— Потому что это боевая академия, и если ты не заметила, девочек здесь почти нет. Никто из нормальных родителей не отпустит свою дочь в боевую академию. Ты понимаешь, что однажды тебе нужно будет вступить в королевскую армию и, может, даже пойти на войну? Я не согласен, ни за что! Мама от остановки сердца умрёт. Ты же знаешь, как они с папой хотели дочь, — объяснил Адем.
— Я знаю, мне об этом все твердят с детства. Но я хочу быть магом, боевым магом, а не скучно варить зелья, как вы с братом. Хотя по нашей встрече в городе, вы не просто гуляли, развлекаясь. Что вы делали, кстати, в городе в костюмах наёмников? — спросила я.
— А это маленьких девочек не касается! Лучше думай, как родителям будешь объясняться! — ответил Адем.
— Никак. Я остаюсь тут, и точка. И ты мне в этом поможешь. Или я скажу родителям, что с самого начала ты мне помогал и даже свои вещи дал. Думаешь, кому они поверят? — парировала я.
— Ты не принцесса, а шантажистка! Конечно, они мне не поверят, ты их любимица, — усмехнулся Адем.
— Отлично, я остаюсь, и ты уходишь из моей комнаты. Неприлично так поздно находиться в комнате у девушки, — сказала я.
— У девушки да, но ты теперь мужик. Кстати, как ты пойдёшь на вылазку через пару дней, если твой артефакт действует только днём? — спросил Адем.
— Я была в городе и купила много разных зелий: для понижения голоса, для изменения цвета глаз, а волосы заколю и завяжу платком. Под капюшоном в ночное время не будет видно, — объяснила я.
— Только не пей все зелья сразу, а то туалета в лесу не будет. И артефакт я твой на этот вечер заберу, посмотрю, что это такое. И насчёт волос, могу их подпалить, как в детстве, и покрасим. Тогда скрывать не нужно будет, — предложил Адем.
— Ни за что! Одного раза хватило, — сказала я.
— И как ты собралась с этим бестолковым артефактом жить ещё пять лет в академии? А если он работать перестанет или разрядится? Ты вообще знаешь, как он подзаряжается? — спросил Адем.
— Нет, я на рынке у бабульки купила, — призналась я.
— Как хорошо, что я тебя сейчас нашёл, а то не представляю, что бы ты могла натворить, — сказал Адем.
— Ничего не собиралась, просто хочу учиться, — ответила я.
— Ладно, я тебе помогу и что-то придумаю с твоей внешностью для вылазки в Заколдованный лес. Посмотрю твой артефакт и верну завтра утром, — успокоил меня Адем.
— Спасибо, брат, — поблагодарила я.
— Не за что, принцесса. Ложись спать, уже поздно, — сказал Адем, наклонившись поцеловать меня в лоб.
И я опять почувствовала себя маленькой девочкой, в полной безопасности, что хоть кто-то на моей стороне в этой огромной академии. Брат убрал всё после чая, пока я переодевалась в пижаму в ванной, и сразу легла спать.
Моя комната была небольшой, но уютной. Кровать была мягкой и удобной, а на прикроватной тумбочке стояла лампа с тёплым светом. Закутавшись в одеяло, я почувствовала, как усталость
