— Я знаю зачем, — вкрадчиво сказала леди Сильвия. — Со вчерашнего вечера, после того как наш герцог получил письмо от директрисы этой школы, он мечтает ее задушить.
Сильвия была права. Грейдон действительно хотел увидеть мисс Эмму и узнать, как она восприняла его ответ. Душить он, правда, не собирался, но вот дотронуться до нее, причем предварительно раздев ее, было бы желательно.
— Даже если это и так, — проворчал замыкавший шествие Бламтон, — смотреть, как компания школьниц представляет Шекспира? Эдмунд Кин[8] сейчас в Лондоне играет «Гамлета». Я видел его уже дважды — он великолепен! Разве можно сравнить его игру с тем оскорблением, которое нанесут эти девицы великому Барду.
— Я не согласен с вами, — сказал дядя Деннис, примирительно улыбнувшись. — В прошлом году их постановка «Как вам это понравится» имела большой успех.
— Возможно, для Гемпшира это было и неплохо.
Элис прижалась к руке Грея грудью.
— Ты что-то сегодня тихий, — заметила она.
— Просто осматриваюсь.
На самом деле он был несколько озадачен. В его представлении в школе для девочек на окнах должны были висеть кружевные занавески. Хотя в общих комнатах на диванах и стульях лежали вышитые накидки, покрывала и салфетки, это были единственные чисто женские атрибуты. И что самое удивительное — нигде не было видно толп девушек, готовых глазеть, хихикать и флиртовать с мужчиной, который попался бы им на пути.
— Лорд Хаверли, леди Хаверли, добрый вечер, — раздался женский голос из глубины плохо освещенного коридора.
Грей вспыхнул было, но тут же успокоился, увидев молодую темноволосую женщину.
— Мисс Сантер, — отозвалась его тетя Регина с теплотой, которая, как всегда казалось Грею, была ей несвойственна. — Добрый вечер.
— Я рада, что вы и ваши гости смогли приехать, — продолжала мисс Сантер с легким французским акцентом.
— Мы тоже очень рады.
— Мисс Эмма сама вышла бы вас поприветствовать, но ученицы уговорили ее тоже участвовать в спектакле.
— Кого же она будет играть? — поинтересовался Тристан.
— Кормилицу, — улыбнулась Изабель. — Разрешите проводить вас на ваши места.
— Мне надо сегодня вечером поговорить с мисс Эммой, — сказал Грей, следуя за француженкой. Элис шла рядом, решительно не желая отпускать его руку.
— Я передам ей вашу просьбу, но она будет сегодня очень занята.
— Тебя избегают, Уиклифф, — подсказал Чарлз. — Мне это знакомо.
— Мы в этом не сомневаемся. — Тристан многозначительно посмотрел на Сильвию. Она ответила ему лукавой улыбкой.
При упоминании имени Уиклиффа француженка мельком взглянула на него, но потом ее лицо приняло прежнее безмятежное выражение. Тем не менее Грей это заметил. Наверняка в академии о нем сплетничали. Женщины всегда находят о чем посплетничать. Ну что ж, пусть. Ему ни до кого из них нет дела — за одним лишь исключением.
Грею определенно хотелось иметь дело с мисс Эммой Гренвилл, причем настолько, что он активно и довольно старательно избегал Элис. Грей даже в последние дни стал запирать от нее на ночь дверь своей спальни, хотя ему совершенно не нравилось — ни при каких обстоятельствах — вести монашеский образ жизни.
Когда мисс Сантер указала им места в последнем ряду, Грей ничуть не усомнился, что это месть со стороны директрисы. Однако ни граф, ни графиня, казалось, нисколько не были удивлены и приняли это без всяких возражений.
— Согласен, этикет немного нарушен, — пояснил дядя Деннис, перехватив недоумевающий взгляд, который Блам-тон бросил на француженку, — но я всегда настаиваю на том, чтобы сидеть в последнем ряду, иначе девочки будут смущаться.
— Как великодушно с вашей стороны, лорд Хаверли, — сказала леди Сильвия, усаживаясь рядом.
Остальные скамьи были заняты жителями Бейсингстока и его окрестностей. Судя по одежде, среди публики было несколько дворян (скорее всего владельцев соседних поместий, решивших отказаться от лондонского сезона). Это немного приободрило Элис, которая демонстративно расположилась рядом с Грейдоном.
Несколько девочек в простых темных платьях появились в зале и одну за другой потушили свечи в стенных нишах. Перегнувшись через Элис, Тристан обратился к Грею:
— Я что-то не вижу ту крошку, которую мы встретили на дороге. Мне думается, она должна здесь быть.
— Может, увидишь позже, — ответил ему Грей шепотом, потому что зал уже затих. — Помолчи. Видишь, занавес открывается.
— Слушаюсь, ваша светлость. — Виконт выпрямился и иронически отсалютовал Грею.
В отличие от аудитории лондонского театра здешняя публика казалась искренне заинтересованной. Хотя многие обернулись, когда в зале появились гости из Хаверли, но как только раздвинулся занавес, единственное, что было видно, — это затылки впередисидящих. Грей устроился поудобнее на жесткой дубовой скамье и приготовился смотреть.
Главные роли, судя по всему, исполняли старшие воспитанницы, но в сцене ссоры Монтекки и Капулетти на сцену, с энтузиазмом размахивая бутафорскими мечами, высыпала толпа девочек помладше.
— Боже, какие свирепые, — прошептал Тристан. — Про сто ужас берет.
Когда Монтекки наконец удалились, на сцене появились леди Капулетти и кормилица. Грей встрепенулся. Вот она! Прошло целых два дня с тех пор, как они виделись, но, даже сидя в самом конце зала, в последнем ряду, он тщетно пытался подавить в себе желание обладать ею.
— Это и есть твой непримиримый враг? — хихикнул Тристан.
— Эта седая толстая летучая мышь? — Элис толкнула Грея в бок. — Ей на вид не меньше девяноста лет.
— Замолчите. Дайте посмотреть.
Он был доволен: Тристан и не подозревает, кого высмеивает. А Грей сразу узнал ее, несмотря на седой парик, подложенные подушки и простонародный говор.
— «Джульетта, где ты? Что за непоседа!» — прокричала она, и Грей, пользуясь темнотой зала, усмехнулся. — «Куда девалась ярочка моя?»
Джульетта, прелестная молодая девушка с длинными черными волосами, выбежала на сцену:
— «Ну что еще?»
— «Тебя зовет мамаша».
— «Я здесь. Что, матушка, угодно вам?»
— Вот это уже гораздо лучше, — удовлетворенно пробормотал виконт.
В одном из передних рядов стройный молодой человек вскочил с места и начал аплодировать. Он продолжал хлопать, пока девушка, играющая Джульетту, зардевшись, не посмотрела на него. Только тогда, не обращая внимания на недовольные взгляды публики, он медленно опустился на скамью.
— Ты, видимо, не единственный поклонник Джульетты, — шепнул Грей.
Наклонившись к Сильвии и Бламтону, дядя Деннис тихо сказал:
— Это Фредди Мейберн. Он уже год преследует леди Джейн.
— Бедняга, — откликнулся Грей, не спуская глаз с Эммы.
Больше никто не прерывал хода пьесы. Девушки отлично справились со своими ролями, и по окончании спектакля публика — Грей в том числе — долго аплодировала им стоя. Занавес то и дело раздвигался, и молодые актрисы, сияя, вновь и вновь кланялись.
— Вот видите, Бламтон? — с гордостью произнес граф Хаверли. — Они сыграли блестяще. Браво! Браво!
— Да, довольно сносно, — пришлось признаться Бламтону.
— Этот крошка Меркуцио мог бы дать сто очков вперед Эдмунду Кину, — смеясь, заявил Тристан, когда занавес в очередной раз закрылся.
— Может быть, пойдем? — Элис, накинув на плечи шаль, стала пробираться вдоль скамей вслед за лордом Дэром. — Я не хочу, чтобы меня приветствовала половина гемпширских фермеров.
С этим Грей был согласен. Спектакль окончился, и теперь они оказались в центре внимания публики. Слава Богу, здесь хоть не было молодых девиц на выданье, которые непременно забросали бы его платочками с монограммами. Тогда он чувствовал бы себя так, будто снова очутился в Лондоне в окружении толпы незамужних женщин.
И зачем только он приехал в эту школу? Но сожалеть об этом было поздно. Совершенно очевидно, что непрошеное влечение, которое он испытывает к этой проклятой директрисе, туманит ему мозги.
