сожалению Дианы, сошла на нет с просьбой подержать ребенка. Вдобавок к неприятно скребущему чувству на душе из-за двери посыпались истории о том, какой беспокойной была Диана в детстве. И все в прошедшем времени… Так словно дочь просто осталась в Дерри или вообще умерла.
Но скрипи, не скрипи зубами, никто в этом не виноват.
Полугодовалую малышку звали Лиля, и даже Диана с горьким осадком признавала, что ее мать остро нуждается в ком-то, кто мог бы заполнить возникшую пустоту в ее сердце. Ведь Диана уже никогда не сможет подарить ей внуков. А ювенальная юстиция ни за что не позволит вампиру получить опеку над человеческим ребенком. Этот путь был закрыт для нее навсегда.
Когда речь снова вернулась к обсуждению продаж и агентском вознаграждении, которое сулило быстрое обогащение при минимальных вложениях, Диана в расстроенных чувствах побрела в комнату, не желая больше слушать мамино ласковое воркование и болтовню молодой дуры.
Диана и сама понимала, что попусту ревновала, и поэтому еще сильнее злилась.
Отец варил ужин на кухне, обмениваясь любезностями на ничего не значащие темы с местными алкашами, и Диана, строя планы на ночь, завернула в душевую.
Через полчаса из зеркала в комнате на нее смотрела похудевшая и растерянная версия самой себя. Она расчесала и аккуратно уложила волосы в косы за ушами, надела чистые джинсы с высокой посадкой и короткую обтягивающую футболку. И даже подкрасила ресницы и соблазнительно подвела губы. Ей предстояла сегодня встреча с Тимом. А любая девушка всегда чувствует себя увереннее, когда выглядит лучше обычного.
Когда под окном послышался знакомый стук сердечка, Диана, сунув деньги в карман и отворив окно, вылезла наружу. Потрепав свою хвостатую подружку за ухом, чувствуя нарастающий голод, она направилась к шоссе. Вечер только начинался, а в кармане у нее было полно наличных.
Когда она заявилась в магазинчик у заправки, Тим обслуживал поздних заезжих посетительниц. Дорогие туфли и нишевый парфюм говорили о том, что девушки ехали из Дерри в Ольсдорф на вечеринку в студенческий кампус, и Диана поспешила спрятаться за стеллажами, чтобы не напороться на знакомые лица. Когда дверца за ними захлопнулась, отзвонив дверным колокольчиком, девочка, состроив виноватую мину, вынырнула из укрытия.
— Я пришла с миром. И с деньгами. — Заискивающе посмотрела она на сердито выпятившего нижнюю челюсть парня.
— Мне из-за тебя пришлось после смены задержаться и объясняться с этим снегирем Семеном. Ему было очень интересно, кто посмел красть кровь под носом у Сида. И не смотри так на меня. У меня денег нет. Ты теперь должна ему.
— Сиду? — Опешила Диана.
— Не дай бог! Семену. Он за тебя расплатился. И со вчерашнего вечера ждет тебя в баре, просил передать.
Тим плюхнулся в кресло и уставился на растерянную Диану.
— Че так вырядилась? Работать звал? — Циничный взгляд парень спрятал за книжкой с комиксом “Леди-Гроза”, изображая полное равнодушие.
— Я сразу отказалась. Возьми, за сегодня. — Она положила на стол три сотни и пятьдесят сверху и повернулась к холодильнику с кровью. — Код не меняли?
— Нет. Здесь воруют только один раз. — Касса звякнула, и деньги исчезли в лотке, а Диане стало не по себе от мысли о будущем разговоре с местным сутенером.
Подхватив бутылку воды и медленно осушив блад-пакет, она попрощалась, и еле передвигая ногами, словно на казнь, побрела к бару. Колено снова закололо, и походка ее стала совсем неровной.
Мозг лихорадило в попытках найти предлог и передать деньги через Тима. На парковке стояли пара хромированных круизеров налегке и груженый джип какого-то любителя охоты, словом, не густо. Ночные бабочки посмотрели на нее вызывающе и переглянулись с ухмылкой. Диане казалось, что все вокруг пяляться и знают, будто на лице у нее написано: это она-она украла!
Собрав волю в кулак, девушка размяла колено и, гордо выпрямив спину, вошла в заведение. В лицо тут же пахнуло дымом сигарет и перегаром. Несколько завсегдатаев на тех же местах, что и в прошлый раз, и парочка залетных гостей. Бар был почти пуст в середине недели.
Семен и Морис сидели за столом у пустой сцены в самой освещенной части бара с каким-то мужчиной в кожаной куртке, всем своим видом демонстрируя скуку. В ее сторону никто даже ухом не повел. Собеседник был вампиром и, широко развалив ноги, сидел спиной ко входу, покручивая в руках граненый стакан, наполненный золотистым алкоголем.
Диана стыдливо приблизилась и уже хотела поздороваться, когда, Семен еле заметно покачал головой, что, похоже означало "не стоит", но ретироваться она уже не успела. Потому что незнакомец, не оборачиваясь, через плечо произнес:
— Присядь. Тебя ждем.
— Добрый вечер. — Вежливо ответила Диана, подходя к столу. Ноги сами несли ее к свободному стулу.
Впрочем, неловкость сошла на нет, когда сидящий слева оказался приятным на вид молодым мужчиной. Он открыто улыбнулся, разглядывая ее, и даже отодвинул ей деревянный с низкой спинкой стул, будто нечаянно поставив его ближе к своему.
Одним взглядом был вызван бармен с бутылкой и на столе появился четвертый стакан. Диана решила, что отказываться невежливо. У всех это вызывает лишь настойчивое желание тебя напоить. Всегда лучше просто сделать вид, что пьешь. Рядом на стол она поставила бутылку воды, которую купила в магазине.
— В доках вчера было совершено нападение на одного из наших деловых партнеров. — Начал незнакомец, ни к кому конкретно не обращаясь. Семен тяжелым взглядом смотрел на Дианины руки, в которых она сжимала смятые деньги, а Морис делал вид, что его больше интересует крошечный мусор в щелях фальшпола. Похоже невысокий подъем сколотили не так давно, может пару лет назад. Сегодня три цветных направленных прожектора бессмысленно роняли яркий свет на пристроенный в углу одинокий микрофон. Очевидно, концерты здесь не давали. Да и в этом богом забытом месте вряд ли можно было себе представить призывные кличи хэви-металл групп. Скорее залетного барда с тоскливыми балладами.
— Диана здесь не работает, а мои все, кроме Нел, были заняты. Они бы не решились, Сид, ты же знаешь. Это кто-то с дороги…
— Никто с дороги не знал, когда и с чем прибывает Эльза, а в другие дни здесь бывают яхты и побольше, но выбрали именно эту ночь и эту лодку. — Покачав головой, возразил Сид. — Нэл меня не интересует, на нее без слез не взглянешь. Всё висит. А сработано было дерзко, девочка одна
