как в первый день. Она вела себя так только тогда, когда говорила со мной напрямую. Когда же Мадам обращалась сразу ко всем, то мне казалось, что она делала вид будто меня вообще не существует. Мысли о том, что Мадам испытывает ко мне какую-то личную неприязнь, я старалась гонить от себя подальше.
Я кивнула и быстро бросилась в бой. Пройдя в дальний угол, я начала подметать. Метёлка, что я выбрала оказалась очень неудобной и ко всему прочему невероятно тяжёлой. А с браслетом на руке, что тянул запястье вниз, задача усложнялась ещё сильнее. Я остановилась на секунду и обернулась назад. Зал из этого угла казался ещё больше, чем прежде. Я вдруг с ужасом осознала, почему никто из девушек не выбрал именно этот предмет, а схватили тряпки и швабры. Ведь чтобы подмести весь паркет качественно у меня уйдёт несколько часов, в то время как для протирания и без того чистых поверхностей понадобится лишь час. Ситуация осложнялась ещё и тем, что паркет хоть и был покрыт защитным воском, но имел маленькие щели по всей поверхности. В них забилась куча мелкого мусора, едва заметного с первого взгляда. Что-то подсказывало мне, что мне придётся вычистить все… Мадам обязательно проверит качество моей работы…
— Черт! — прошипела я себе под нос и со злобой снова принялась за уборку.
Дело шло медленно, очень медленно. Мне постоянно приходилось останавливаться, чтобы наклониться и вручную подобрать, то что забилось в щели. Это выматывало меня. Пару раз я практически потеряла надежду и почти разревелась, а сзади всё ещё оставалось больше половины пола…
Я наблюдала, как девушки одна за одной заканчивали работу. Они подходили к Мадам и с гордостью объявляли, что их работа завершена. Женщина в свою очередь хвалила их и указывала рукой на маленькую дверь позади нее, ведущую в очередное неизвестное мне место.
Я же продолжала и продолжала. Руки, ноги и тело в целом уже болели. Каждое движение давалось всё сложнее и сложнее с каждой минутой.
К моменту, когда я почти закончила, моё моральное состояние находилось на грани срыва. День уже близился к вечеру. Я, видимо, пропустила обед, а пол всё ещё не был достаточно чист. Мадам всё это время терпеливо стояла и наблюдала за мной. Она покинула зал лишь на несколько минут. Видимо, также решила пообедать и чуть отдохнуть. Я не могла поверить, что всё это происходит со мной. Всю жизнь я ненавидела уборку. Это было худшим моим наказанием с самого юного возраста. Я, естественно, прибиралась, выполняя указания родителей, но делала это через силу. Каждый раз мне приходилось заставлять себя это делать…
Последние квадратные метры стали самыми сложными. Каждый взмах метлой и приседание за порцией крошек из щелей давался мне через силу. Я стискивала зубы, но продолжала делать и делать эту чёртову уборку…
Достигнув стены, я ещё раз осмотрелась, чтобы убедиться в идеальной чистоте пола. А потом просто рухнула на пол и отбросила метлу в сторону. Мышцы рук и ног пульсировали, а голова немного кружилась.
Мадам смотрела на меня от стены. По её презрительному взгляду, я поняла, что она даже не собиралась идти ко мне, чтобы принять работу. Видимо, придётся мне всё таки встать и отправиться к ней самой.
— Я закончила, Мадам, — из последних сил добравшись к ней, произнесла я.
— Ты молодец, но это заняло у тебя слишком много времени, — строгим тоном отчитала меня она.
Мне стало очень обидно. Много часов подряд я старалась и выбивалась из сил, чтобы сделать свою работу идеально, а она чём-то недовольна и высказывает мне претензии!
— Пол очень большой, Мадам, а я одна…, — попыталась оправдаться я, но Мадам меня тут же остановила выставленной вперёд ладонью.
— Я не собираюсь спорить с тобой, девочка! Ты пропустила обед и ужин и заставила меня стоять тут целый день, поэтому просто помолчи! — не унималась она.
От её слов у меня на глазах выступили слезы. Накопившаяся усталось в коктейле с обидными словами Мадам сделали своё дело и надломили меня. А информация о том, что я пропустила все приёмы пищи, окончательно выбили меня из колеи.
Женщина не стала продолжать диалог. Она даже смотрела теперь не на меня, а куда-то вбок. Лишь её рука указывала на маленькую дверь позади, в которую мне была оказана честь войти…
Я бросила метлу в сторону со всей силы. Гнев, что нарастал внутри, сдержать не получилось. Выплеснуть его на Мадам я не могла, поэтому оторвалась на метле. После я решительно толкнула дверь и шагнула внутрь.
Очередное помещение представляло из себя комнату с множеством шкафов и зеркал. На туалетных столиках лежала в огромном количестве и разнообразии косметика, средства для укладки, различные расчёски, заколки, шпильки, невидимки и ещё куча всего. Я чуть не взвизгнула от восторга, так я соскучилась по всем этим девчачьим штучкам.
Остальные девушки уже сидели и приводили себя в порядок. Вокруг очень вкусно пахло мылом, шампунем и чем-то ещё. Как дома в ванной после того, как кто-то примет душ… Я с силой вдохнула воздух, чтобы насладиться этим запахом.
Мадам со мной не пошла. Она осталась снаружи. Я же осмотрелась и, наконец, увидела закуток, в котором, очевидно, располагался душ. Мне понадобилось ещё несколько секунд, чтобы найти шкафчик со своим именем. Внутри были аккуратно сложены полотенце и новое чистое платье, точь-в-точь как те, что были на мне и других девушках.
Руки сами сгребли вещи из шкафчика в охапку. Я же кинулась в душ. За эти дни я успела почувствовать, что такое быть грязной… Уборка, что я сегодня провела, придали моему телу ещё большую ароматность…
Скинув старое платье на пол, я включила воду и с предвкушением шагнула под струи воды. Сначала показалось странным, что тут только один кран, но я не придала этому значения. Как только вода коснулась тела, всё встало на свои места. Вода оказалась не просто холодной, а по настоящему ледяной. Она пробиралась до костей с первой секунды.
Я отскочила назад. Ещё раз осмотрела кран. На всякий случай проверила остальные душевые. Но в них ситуация оказалась такой же, что и в этой.
Выбора не оставалось. Со слезами на глазах, я вновь встала под струи душа. Быстро намылившись и помыв голову многочисленными баночками, что стояли на показ, я быстро вышла в тёплое сухое помещение с туалетными столиками. Даже обернутое вокруг тела большое махровое полотенце не помогало согреться. Тело знобило, а зубы стучали
