Они казались игрушечными. И пока Астон шел, он окончательно укрепился в догадке.
Третий триумвир, Армизий, ожидал его в маленькой приемной, прохаживаясь от окна к двери. Астон кивком пригласил его и вошел первым в свой большой кабинет, предназначенный для совещаний.
— Можешь не садится, — хмуро сказал он, когда Армизий прошел в круг, составленный из скамей, покрытых пурпурной драпировкой.
Триумвир удивленно взглянул на Астона.
— Мы прозевали вторжение. Боюсь, что степняки-скотоводы, о которых вы все отзывались так презрительно, уже здесь.
— Где? — спросил Армизий, невольно озираясь.
— По крайней мере, их лазутчики. А армия, выдрессированная в аххумских военных лагерях, вот-вот окажется в Нарронии.
— Мне сказали, что они задержались в Сандоре…
— В эту минуту, я уверен, они уже в пути. И двинуться они могут, если хорошенько подумать, только в одном направлении. Вот сюда.
Астон повернул круглую столешницу с нарисованной картой Нарронии и ткнул пальцем.
— В Новую столицу? — удивился триумвир и с тревогой склонился над картой.
— Они прекрасно знают, что мы охраняем дорогу через Толамбо, что мы укрепляем мосты и переправы через Танаппу, а крепость Эквитан подготовили к осаде. Они понимают, что мы будем охранять и все горные проходы на западе. Поэтому на месте Шумаара, их предводителя, я сделал бы так. Ложная атака на Толамбо и штурм переправ. В то же время основная часть армии движется от Сандора на юг, вдоль побережья. Проходит через Мельф, а потом поворачивает на восток.
— Но здесь тоже горы! — воскликнул Армизий.
— И проходы, которые плохо охраняются. Мы никогда не ожидали нападения с юго-запада. И там нет новых, надежных крепостей и укреплений. Старый пограничный вал выглядит грозным только на карте…
Армизий промолчал.
Астон подошел к нему, положил руку на плечо.
— Ты сегодня, сейчас же отправишься в Новую столицу. И сделаешь все возможное и невозможное, чтобы укрепить перевалы и горные тропы в Мерахских горах. Я займусь оружием.
При слове оружие Армизий не скрыл улыбки.
— Да… Этот дикий народ еще и не ведает об аррадатах — огнедышащих трубах…
— Этот дикий народ, — перебил его Астон, — покорил несколько государств, в течение года пройдя путь от устья Тобарры до Нуанны, овладев тысячами крепостей… Не говори о диком народе. Готовься к большой и серьезной войне.
Армизий с готовностью кивнул.
— Иди.
Когда триумвир вышел, Астон велел вызвать второго триумвира. Но не в кабинет, а на башню.
Там, на первой площадке, разговор был и вовсе короток.
— Взгляни! — повелительно сказал Астон, указав рукой на площадь, запруженную народом.
Триумвир с нарочитой внимательностью глядел на площадь, ожидая пояснений. Наконец, от солнца у него заслезились глаза.
— Это всего лишь заезжий цирк, — наконец просипел он, вспомнив, что жена говорила ему утром о великолепных представлениях, которые дают бродячие артисты.
Астон кивнул.
— Ты увидел главное, мой друг Беттуль. Отправь немедленно туда сотню солдат. Лучше, если ими будет командовать Луз. Прикажи блокировать площадь. Все циркачи должны быть арестованы и не позже, чем через час, приведены сюда, во дворец.
Беттуль открыл рот и забыл его закрыть.
Астон кивнул секретарю и двинулся вниз по лестнице. И уже снизу, чуть громче, сказал:
— Ты слышал меня, триумвир? Немедленно!
Беттуль захлопнул рот так, что клацнула челюсть, втянул голову в плечи и целеустремленно побежал следом.
* * *
Наконец-то Астон добрался до каземата. Скорра здесь не было, и Нгар лежал не на пыточной кровати, а на походной солдатской постели, устланной шерстяным одеялом. Раны его были перевязаны, у изголовья дежурил один из дворцовых лекарей.
При виде Астона лекарь поднялся и доложил:
— Он спит.
Астон пододвинул к койке табурет, сел, и велел секретарю:
— Сюда никого не пускать. А ты, — он взглянул на лекаря, — вряд ли здесь еще понадобишься. Иди.
Он остался один на один с Нгаром. Секретарь стоял в дальнем конце комнаты, охраняя дверь. И его фигура была почти незаметна на фоне серо-коричневых стен.
* * *
Шло время. Солнце склонялось за плоские холмы, окружавшие город. Свет его стал красным, и воздух в каземате тоже стал красным. Этот теплый свет упал на лицо Нгара и пробудил его.
Астон молчал. И Нгар тоже молчал.
За дверью послышался шум — кажется, с Астоном желал встретиться первый триумвир. Секретарь обменялся взглядом с Астоном, вышел, и сейчас же вернулся. Шум за дверью утих.
Наконец теплый свет уступил место сумеркам, которые вползли в эти стены и сгустились в углах. Астон налил вина в два бокала из бутыли, оплетенной ивовыми прутьями. Один бокал поставил, придерживая, на койку, возле руки Нгара — распухшей, посиневшей руки, над которой успел поработать Скорр. Нгар шевельнулся и выбил бокал. Он упал на каменный пол, но не разбился. Красное густое вино забрызгало щеголеватые сандалии Астона.
— Я хотел выпить за твоего друга, — негромко сказал Астон. — Возможно, скоро он будет здесь, хотя мы и постараемся, чтобы этого не произошло.
Нгар скосил глаза на Астона.
— У меня нет друзей, — шелестящим голосом, едва ворочая языком, сказал он.
— Есть, — возразил Астон. — Ты позвал его сюда. И он уже идет.
Нгар молчал.
Астон вздохнул.
— Ты не бог. Ведь тебе больно. Но ты и не простой человек. Потому, что тебя услышали за много миль отсюда. А в совпадения я давно уже не верю…
Он повернулся к двери:
— Вызови Трая. Пусть лечит его так, как если бы лечил меня самого.
* * *
Трай — седобородый человечек в колпаке и туфлях с загнутыми вверх носками — был похож на сказочного человечка.
Он был добр. Это было видно по каждому его движению, каждому вздоху.
Он неторопливо варил какие-то снадобья здесь же, в каземате, на устроенной специально для него походной печурке с бамбуковым дымоходом. Он сыпал в варево порошки, которые сам же и делал, толча что-то в керамической ступке тяжелым медным пестиком. Если Нгар отказывался от лекарства, Трай лишь вздыхал и отставлял их в сторону.
Еще он развесил по стенам пучки трав и кореньев. А по вечерам, не зажигая светильника, что-то бормотал, водя руками над повязками Нгара.
И очень скоро Нгар понял, что, вопреки собственному желанию, выздоравливает. В один прекрасный день он попросил вина и еды. И то и другое карлик собственноручно принес ему, и покормил, поднося кусочки вареного мяса на диковинном двузубом инструменте. Руки у Трая были сухими, со старческими пятнами, и мелко-мелко дрожали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
