Он как раз ловил такси, когда она подходила к зданию.
— Майкл, я так рада, что застала вас. Я прошу принять извинения за мое утреннее бегство. Видимо, это была аллергия на что-то в вашем кабинете.
Приподняв брови, он ответил:
— Уж не на искусственную ли кожу мягкой мебели? — В его голосе звучала издевка.
Она рассмеялась так, как должна смеяться утонченная женщина. В это время на стоянку подъехала машина. Не говоря ни слова, он открыл дверь и, подав ей руку, помог сесть.
— Майкл! — попыталась протестовать она, но он не слушал ее. Назвал водителю адрес на Пятой авеню и сел вплотную к ней. Его рука оказалась у нее на плечах. Парик Лиззи немного съехал, но она надеялась, что из-под него не видны ее рыжие кудри. Однако через мгновение она перестала думать об этом, потому что сосредоточилась на руке Майкла, обнимавшей ее за плечи. Ее тело было охвачено странным возбуждением. Прикосновение Майкла было сильным, заботливым и бесконечно чувственным.
Вольф и сам удивился своей реакции. Он обнял ее с такой силой, с какой в далекие годы толкал в детские игры. Тогда он не думал о Лиззи как о женщине, поэтому не ожидал, что всерьез воспримет ее как женщину и теперь, однако случилось прямо противоположное. Прошлым вечером они как бы играли свои роли, но сегодня все было по-настоящему. Он не знал, думает ли и она так же. Может, да, а может, и нет. Хотя это не имело значения. Теперь на него смотрели огромные женские глаза. И твердое, но нежное плечо, на котором покоилась его рука, было плечом женщины, обладавшей силой воли и духа. Такой была Лиззи Олсон. Под дурацким париком скрывались ее рыжие локоны, а под тщательно наложенной косметикой — веснушки и молочно-белая кожа. Как ни старайся, от правды не уйдешь — это была Лиззи Олсон, и Вольф знал об этом и… одобрял. «Господи, помоги мне!» Сам не понимая, что делает, он стал нежно гладить ее плечо.
Лиззи отстранилась и отсела подальше.
— Что вы делаете? Вольф усмехнулся:
— Ободряю вас. Я сегодня весь день ношусь как угорелый, и мне захотелось с вами поговорить.
Она недоверчиво посмотрела на него, но он уже не улыбался, и лицо его приняло деловое выражение. «Если он может, почему и я не могу?» — подумала она и спросила:
— Так о чем же вы хотели поговорить со мной?
— Прежде всего, я бы не хотел увеличивать вам бумажную работу и мой счет, поэтому дайте информацию Гвен, во что обошлась поездка вашей Челси в Канзас-Сити, и мы это уладим.
— Вот, совсем другое дело. Я верила слову, данному вами в письме, и поэтому взяла на себя смелость отправить ее на аукцион. У нас ведь была письменная договоренность.
— Пощадите меня! Контракт у вас готов?
— Он не со мной.
— Как насчет того, чтобы прийти сегодня вечером ко мне с этим контрактом? Центральный парк. Южный район. Ксавьер-билдинг. Гвен подскажет вам точный адрес.
— Спасибо, я найду.
— Ну и прекрасно. Жду вас в семь. Я пригласил несколько человек на коктейль. Посмотрите, как я живу, хорошо?
«Ты не Лиззи Олсон и не станешь делать саркастических замечаний». Но на самом деле она с нетерпением ожидала увидеть его безвкусные апартаменты. И с легкостью ответила:
— Я обязательно буду.
Он искоса посмотрел на нее.
— Надеюсь, вы не станете взыскивать с меня и за это?
— Все, что не оговорено в контракте, обойдется вам в семьдесят долларов в час, — без раздумий ответила она.
— Семьдесят! За то, что я приглашаю вас на коктейль?
— Если это деловое приглашение для рассмотрения контракта, тогда нет.
— Это простая вечеринка. Она фыркнула:
— Я не хожу на вечеринки, которые устраивают клиенты, без надобности, мистер Вольф. На то, чтобы подписать контракт, у вас уйдет не больше пяти минут, а затем я…
— Вы меня совсем не знаете, — рассмеялся он. — Я подписываю контракты по сто раз на дню, но у меня нет таких денег, чтобы заплатить дорогому дизайнеру, подписав неизвестно какой контракт. А тридцать пять процентов означают двадцать тысяч долларов. Я должен быть абсолютно уверен в том, что подписываю.
— Я разумно распоряжусь деньгами, мистер Вольф, — убедительно проговорила она.
— Буду молиться о вашем благоразумии, Какая часть денег от общей суммы пойдет вам?
— Большая часть денег пойдет на оплату мебели, плотницких работ, ковров, красок и тому подобного, но небольшой процент, конечно, причитается и мне.
— И какой же?
— Минимум десять тысяч. Это предусмотрено в договоре. Все услуги, не оговоренные в контракте, оплачиваются на основе почасовой платы.
— То есть семьдесят долларов в час, — уточнил он.
— Это не самый высокий тариф. Мои расценки весьма умеренны, и вы об этом знаете.
— Вам придется чертовски хорошо постараться. — Он ожидал, что она взорвется, но Лиззи спокойно на него посмотрела, холодно улыбнулась и ответила:
— Я и так стараюсь.
— Мне нравятся уверенные в себе женщины, — раздраженно, нечестно сказал он.
Машина остановилась на углу Пятой авеню и Пятьдесят пятой улицы. Вольф заплатил водителю и, выбираясь, почувствовал неимоверно сильное желание привлечь к себе и поцеловать женщину, сидевшую у противоположной двери. Как она смогла сотворить с ним такое? Нет, не ободрать его на несколько тысяч долларов, это мелочи, а возбудить его с такой силой? Она ворвалась в его жизнь и наделала в ней такой переполох…
— В семь часов, — напомнил он.
— Прекрасно. Я буду.
— Кстати, на чье имя мне посылать чек?
— «Манхэттен дизайнз», — ответила Лиззи, весьма довольная тем, что подготовилась. Она еще раньше перерегистрировала свою старую фирму под новым названием. — Майкл, не смотрите на меня с таким подозрением. Наши отношения должны строиться на доверии.
— Поверьте моему опыту, многие отношения, построенные на одном доверии, ничем хорошим не заканчивались.
Ощущая вину, она наблюдала, как он вылезает из машины. Даже на Пятой авеню он выглядел элегантно и спокойно. Ей подумалось, что она и сама радуется его успехам, а если ей удастся осуществить свой план с отделкой его офиса, то его престиж будет работать и ей на пользу. Если бы только он не был таким несговорчивым. Тогда бы она не чувствовала себя такой виноватой.
Попросив водителя вернуться обратно, она откинулась на сиденье и горько вздохнула. Имеет ли она право и дальше обманывать его? Почему бы сразу не признаться во всем, чтобы можно было надеяться на лучшее?
— Потому что он возьмет меня за ухо и выставит на улицу, — громко произнесла она.
Она зашла слишком далеко, затратила слишком много сил и надежд, чтобы останавливаться на полпути. Да и не так уж сильно она его обманывала. Солгала она совсем в малом: назвалась другим именем, наврала про Челси, про Исаака Перла и про то, что была нью-йоркским дизайнером. А по сути она и вовсе не обманывала его — она и вправду дизайнер, и она действительно брала семьдесят долларов в час за свои услуги, но только в Уичито.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
