Читаем без скачивания Не называй меня малышкой - Люся Лютикова

Внутри школа оказалась точно такой же, как моя собственная. Я будто вернулась на двадцать лет назад! Не очень приятное ощущение, доложу вам. Не то чтобы я не любила школу, нет. Я была отличницей, учителя хорошо ко мне относились, с одноклассниками тоже не возникало проблем. Но все-таки не хотела бы я вновь оказаться за партой. Школьные годы совсем не такие чудесные, как пелось в известной песне. Да и вообще, как утверждают психологи, детство – это сплошные стрессы.

По боковой лестнице я поднялась на второй этаж и оказалась перед дверью учительской. И точно так же, как в моей школе, внутри находился кабинет завуча. Я постучала, и четкий голос ответил:

– Войдите!

За столом сидела молодая женщина со стильной укладкой и в модном костюме. Она бросила на меня профессионально строгий взгляд, и я заробела.

– Понимаете, мне необходимо кое-что уточнить… – начала я, но завуч перебила:

– Прием в школу закончен.

Я догадалась, что она приняла меня за родительницу. А ведь верно: если бы я родила сразу после школы, как некоторые мои одноклассницы, сейчас мой ребенок уже готовился бы поступать в институт.

– Вы меня не так поняли. Меня интересует начальная школа. Я знаю, что у вас…

Она опять не дослушала:

– Младшие классы переполнены.

Я взяла быка за рога:

– У вас работает Варвара Поликарпова?

– Варвара Николаевна, – уточнила завуч. – А в чем дело?

– Видите ли, я ее родственница, приехала из Улан-Удэ, однако дома Варю не застала. Соседи говорят, что давно ее не видели. Я и подумала, может, на работе ее поймаю?

– Варвара Николаевна на больничном.

Я состроила озабоченную гримасу:

– На больничном? Давно?

– Давно, – раздраженно отозвалась завуч, – с начала учебного года. Как будто она не знает, как трудно найти ей замену!

– Что-то серьезное?

– Гипертония, сердце, печень. Обычный набор болячек толс… – Она явно хотела сказать «толстяков», но поправилась: – Тех, кто не следит за своим весом.

Я прикинулась дурочкой:

– А разве Варвара такая уж толстая? Два года назад она была в норме.

Красотка фыркнула:

– Два года назад она уже была как квашня! А сейчас вообще персонаж из фильма ужасов! Впрочем, Варваре Николаевне можно посочувствовать. Если нет никакой личной жизни, то девушке ничего не остается, как объедаться на ночь.

Последнюю фразу она произнесла с таким превосходством, что не оставалось сомнений: уж с ней-то такое не случится. И личная жизнь будет в порядке, и фигурка не подкачает.

На столе затренькал телефон, завуч подняла трубку, но отвечать не спешила. Она смотрела на меня, недвусмысленно намекая, что надо закрыть дверь с той стороны. Я вышла в коридор, и тут оглушительно прогремел школьный звонок.

Я спустилась на первый этаж, помня о том, что обычно здесь располагаются младшие классы. Учительница как раз проводила детей до раздевалки и теперь прощалась с каждым в отдельности:

– Маша, ты сегодня была умничкой… Игорек, скажи маме, что тебя пора подстричь… Тимофей, не забудь показать дневник родителям!

Тимофей, рыжий мальчишка с хитрыми глазами, очень убедительно закивал:

– Конечно, Марина Иванна, обязательно!

Но что-то мне подсказывало: предки останутся в неведении. Очевидно, Марина Ивановна тоже так решила, потому что добавила:

– Я им позвоню.

Заметно сникший ребенок поковылял к выходу. Но уже через несколько шагов от его печали не осталось и следа. Наверное, выход был найден.

– Боюсь, что сегодня в квартире внезапно сломается телефон, – с улыбкой сказала я учительнице.

Она засмеялась в ответ:

– Телефон уже ломался. В этот раз случится что-нибудь другое, у мальчишки отлично работает фантазия.

Хорошего человека видно с первого взгляда. Я сразу поняла, что Марина Ивановна – бесхитростная женщина, которая очень любит детей. Ей было лет сорок пять, наверняка у нее имелись муж и собственное потомство. Она была благополучна и счастлива, и поэтому сам бог ей велел работать педагогом.

Я вообще считаю, что несчастливые люди не должны учить и воспитывать детей. Они могут быть хорошими водителями, инженерами, директорами, но вот работать с детьми им категорически запрещено. Непонятно только, как учитель может быть счастлив, получая копейки за свой адский труд. Но пусть это останется на совести нашего правительства.

– Это первый класс? – поинтересовалась я.

– Нет, второй «Б».

– А Варвара Николаевна Поликарпова какой класс ведет?

– Второй «А», но ее сегодня нет, она болеет.

Я повторила историю про бедную родственницу из Улан-Удэ.

– Что же мне делать? Я не могу ночевать на вокзале! Да и вдруг с Варей что-то случилось? Прямо руки опускаются!

В глазах Марины Ивановны появилось сочувствие, мне даже показалось, что она готова предложить провинциалке кров и стол.

– В последнее время Варвара очень изменилась, – задумчиво проговорила она. – Раньше была веселая, активная, участвовала в общественной работе, к каждому празднику рисовала стенгазету. А потом вдруг стала апатичной, все чаще сидела на больничном, на работу ей было наплевать. И еще – она очень сильно прибавила в весе, очень! Хотя, казалось бы, у нее появился молодой человек, Варя должна была взять себя в руки. Но она, наоборот, распустилась.

– Молодой человек?

– Ну да, неплохой парень, пусть и без высшего образования. Но разве это так уж важно для совместной жизни? Главное, чтобы была любовь.

Боясь спугнуть удачу, я осторожно спросила:

– Значит, вы его знаете?

– Он помогал оборудовать компьютерный класс в нашей школе: собирал столы, прокладывал кабель… А месяц спустя я увидела его на улице в компании Варвары, выглядели они как влюбленные голубки.

– Может, если у них серьезные отношения, Варя у него обитает?

Марина Ивановна пожала плечами:

– Вполне возможно.

– А как узнать его координаты? Или хотя бы имя?

– Молодого человека на работу нанимал завхоз Егор Васильевич, спросите у него. Комната вон там, сразу за раздевалкой.

Я внутренне ликовала. Как все оказалось просто! Сейчас быстренько поговорю с завхозом, выцарапаю координаты Артура – если это, конечно, он, – и дело в шляпе. Сразу станет понятно, разыгрывала меня Варвара или нет. Ну а если Артур и правда собирается ее убить – то с чистой совестью сдам преступника правоохранительным органам. И жизнь моя снова вернется в спокойное русло.

Я поблагодарила милую учительницу и попрощалась. К ней тут же бросилась дама с роскошным букетом роз.

– Мариночка Ивановна, я к вам! – елейным голоском пропела она.

Что-то знакомое было в ее облике. Где-то я уже видела эту кривую улыбочку и похожее выражение глаз – масляное и цепкое одновременно… Вспомнила! Со мной в классе училась такая Наташа Майская. Девочка весьма средних способностей перед выпускным классом неожиданно подтянулась по всем предметам. Она щелкала математические уравнения, словно орешки, легко оперировала законами физики и блестяще раскрывала тему сочинения. Стоило ей выйти к доске и сказать пару фраз, как учителя прерывали: «Достаточно, садись, пять!»

А я за полгода до получения аттестата отчего-то понахватала четверок, и медаль, уже маячившая на горизонте, уплыла прямо в белы рученьки Наташи. Я только диву давалась: в течение девяти лет педагоги не могли разглядеть ее таланты, бедняжка перебивалась с тройки на четверку! И вот наконец-то справедливость восторжествовала.

Тайна волшебного превращения раскрывалась просто. Я, наивный советский ребенок, не знала, что мамаша Майской чуть ли не ежедневно таскалась в школу. С услужливой улыбочкой она преподносила учителям то цветочки, то коробочку конфет, а то и нечто более значительное – дефицитные французские духи, например. И тоже называла их уменьшительно-ласкательно – «Оксаночка Витальевна», «Еленочка Андреевна».

Вот и эта родительница, помимо букета, держала в руках подарок – большую квадратную коробку, завернутую в блестящую бумагу. Что-то рановато она начала умасливать педагогов, прямо с начальной школы. Очевидно, спиногрыз бесперспективен во всех отношениях.

Кстати, Наташе Майской серебряная медаль не очень-то помогла в жизни. Она поступила на вечернее отделение какого-то малопрестижного вуза, ее несколько раз отчисляли за неуспеваемость, всеми правдами и неправдами она восстанавливалась и в итоге через двенадцать лет получила-таки диплом. Насколько я знаю, сейчас Майская работает рядовым бухгалтером в супермаркете. Не бог весть какая карьера для медалистки.

Так что судьба – дама принципиальная, конфетами да духами ее не подкупишь.

Глава 8

Завхоза на месте не оказалось.

– Сегодня же суббота, выходной, – объяснил охранник.

– А дети почему учатся?

– Они на шестидневке, нормативы в норме.

– Какие еще нормативы? – не поняла я.

– Максимально допустимая недельная нагрузка согласно постановлению Главного государственного санитарного врача, – чуть ли не отрапортовал охранник. – У нас с этим строго.