были освещены плошками; на ближайших высотах горели смоляные бочки, а церковный купол и обсерватория были иллюминованы. Всю ночь масса народа волной двигалась по улицам, и приезд Его Величества встретили от заставы и до дворца продолжительными криками «ура».
Приняв 11 марта должностных лиц, посетив православную церковь и лютеранский собор, Государь вошел в университет и, обратясь к студентам, сказал, что был назначен своим отцом канцлером университета, для того, чтобы «служить прочной связью» между Императором и этим высшим учебным заведением... «Ныне, волей Всемогущего, вступив на престол моих предков, Я в доказательство моей любви к этому университету, назначил канцлером его — старшего сына моего и наследника престола, чтобы он также в свою очередь, был залогом связи между Мною и вами, как Я был до этого между вами и Моим отцом... Будьте уверены в неизменности моих благосклонных чувств к вам, а Я — полагаюсь на вас». Вечером состоялось факельное шествие студентов мимо дворца. Государь с балкона отвечал на приветствие народа.
Следующий день совпал со вторым днем Пасхи. 12 — 24 марта сделалось по своим последствиям замечательнейшим днем в повой истории края. Император лично председательствовал в сенате и обратился к присутствовавшим со следующей речью.
«Господа! С истинным удовольствием Я опять нахожусь среди вас. Благодарю вас и всех Моих верных финских подданных от всего сердца за вашу готовность содействовать защите страны. Мой отец надеялся на вас, и вы все исполнили свой долг. Вам известны намерения моего отца относительно мер на пользу и блага Финляндии; Я унаследовал эти намерения. Я гордился быть членом вашей страны, в качестве канцлера университета; поэтому-то и я назначил Своего сына моим преемником в этой должности, также как и Я сам заменил Моего отца. Еще раз благодарю вас, всех Моих верных подданных в Финляндии. Если Мы, что Я надеюсь, достигнем мира, то рассчитываю на вас для развития благополучие Финляндии; но если Провидение решит иначе, Я продолжаю надеяться, что вы примете меры, какие обстоятельства потребуют».
Затем Государь прочел на французском языке записку о намеченном им обновлении Финляндии.
«Сенату предоставляется:
1) составить проект для восстановления торговли и мореходства, с целью, по возможности, возместить убытки, причиненные войной;
2) представить наиболее целесообразные средства к развитию промышленности в стране вообще и к содействию восстановления деятельности уже существующих мануфактур и фабрик, а также к устройству новых таковых;
3) представить проект организации школ для народного образования в сельских общинах;
4) предложить созвать комиссии, под председательством генерал-губернатора, для рассмотрения тех мероприятий, которые необходимы по устройству новых каналов и железных дорог, по установлению сообщения между внутренними частями страны и финскими морскими гаванями, а также с столицей Империи;
5) выработать проект увеличения содержания низших чиновников, в размере, допускаемом финансами страны».
Во время заседания Государь, как бы дополняя прежние свои мысли, сказал: «Не многое имею прибавить к тому, что вчера выразил вам. От глубины души благодарю вас за ваше усердие и жертвы, которые страна несла в эти два года испытаний. Я особенно доволен тем, что мог явиться к вам в сенат. Прежде всего, не забудьте, Господа, что вы представители общественного мнения и что, оставаясь добрыми финнами, вы вместе с тем составляете часть того большего общества, главой которого является Император Российский».
Таким образом, Император установил программу своего правления в Финляндии.
Уже во время прежних своих поездок в Финляндию, в качестве Наследника престола и канцлера университета, Государь приобрел всеобщую симпатию, к которой, теперь, «присоединилась еще надежда на более светлую будущность».
В Гельсингфорсе в тот же день на бале 1856 года гр. Армфельт представил Императору, вызванного из Борго, И. Л. Рунеберга со словами: «Ваше Величество, вот поэт, который так прекрасно описал Кульнева». Известно, что Государь читал «Кульнева», который был переведен специально для него на русский язык. Его Величество протянул руку Рунебергу, сказав несколько признательных слов, но в разговор с ним не вступил. Быть может, он ознакомился также с остальными рассказами «Прапорщика Столя» и находил их не подходящими для разговора. Это догадка Топелиуса.
Из Гельсингфорса Государь последовал в Або, где во время иллюминации, на транспаранте здания высшей элементарной школы красовалась надпись: «Collectasqua fugat nubes solemque reducit». (Слова Вергилия: Он рассеял скучившиеся тучи и возвращает нам солнце). Вечером Его Величество отправился один любоваться этой иллюминацией. «Ни один Монарх, писала «Абоская газета» (Abo-Under), не встречен с такой теплотой чувств, как великодушный, кроткий, миролюбивый Александр II, наша надежда, наш свет, наше спокойствие, воздвигнувший себе памятник в верных финских сердцах, памятник столь же прекрасный и прочный, сколь благородно и скромно все Его существо. Да здравствует на многие лета великодушный, высокообразованный Александр II». Здесь, в Або, Его Величество получил известие о подписании Парижского мира (30 марта 1856 г.) и, со слезами на глазах и в голосе, прочел присутствовавшим телеграмму князя Орлова. При отъезде Государя каждый дом, каждая хижина, даже церкви были иллюминованы по Таммерфорсской дороге, по которой он следовал. День Александра праздновали в Або также, как коронацию. В течении вечера постоянно слышались крики «ура» и пение среди народных масс. Столь велики были симпатии народа к Государю.
По прибытии Государя в Тавастгус, Его ожидали «горожане в праздничном облачении. Дамы виднелись в каждом окне и на улице». Триумфальные ворота были украшены финляндским гербом, с надписью на русском языке: «Bonte, царя храни» и «Suojele ruhtinaamme!».
И здесь, по дороге от Тавастгуса, деревни и церкви были иллюминованы. В окошечках многих бедных хижин виднелась свеча, которая, быт может, была единственной в хозяйстве. В одном месте вдоль большой дороги тянулся длинный ряд высоких елей, на ветвях которых светились разноцветные фонари. Ворота украшены были двумя транспарантами с именем Монарха и словами: «да здравствует наш возлюбленный Царь».
Через Вильманстранд и Выборг Царь вернулся в Петербург, откуда прислал генерал-губернатору рескрипт, в котором, между прочим, значилось: «Поручаю вам передать от меня моим возлюбленным и верным финнам мою благодарность за те чувства, которые они ко мне питают и которые для меня столь дороги, а также выразите им мое неизменное благоволение».
Дни 22 — 29 марта (н. ст.) 1856 года назывались в Финляндии «веселой царской неделей» — «Den glada Kejsarveckan».
Мир был отпразднован в Финляндии разными торжествами и ознаменован особым богослужением. В Або устроили бал, при чем губернатор Кронстедт произнес речь в честь Государя, царской фамилии и мира. Вечером город был иллюминован. Через несколько дней в лютеранском соборе г. Або, а также и в
