Читаем без скачивания Нас больше нет - Денис Белый

Хозяин леса подошёл к более пологому участку берега и прильнул к земле. Девчонка подбежала к нему и запрыгнула на спину. Огромный бурый медведь осторожно поднялся, аккуратно спустился к воде и поплыл на другой берег. Он старался как можно аккуратнее плыть, чтобы не навредить чем, этому маленькому человечку, которому он сейчас так был нужен.

Мальчик, дойдя до берега, как следует разбежавшись, прыгнул в воду…

— Мамулечка, папулечка…! — радостно улыбаясь, подбежала девочка к сидящим у раскидистого дуба родителям, втиснулась между ними, и крепко обняла каждого, сколько хватало детских сил.

Мальчуган снял промокшую одежду, выкрутил воду, одел обратно на себя и пристроился рядом.

— Скажи, отец, ты уходишь из нашего дома? — спросил сын, разглядывая появляющиеся на небосводе звезды.

— Ухожу…. Так нужно…. И что бы ни произошло, я прошу всех вас — оставайтесь прежними. Я, наверное уже не смогу быть таким…

— Сможешь, мой папочка, сможешь! — заглянула ему в глаза дочка, улыбнулась своей неповторимой улыбкой и ещё крепче обняла. — Ты всё сможешь. И другим ты хочешь стать не потому, что тебе это нужно, а потому, что ты желаешь сохранить то великое, что пока ещё есть в людях. Всё будет хорошо. Помни, что мы всегда будем рядом! — Взгляд ребенка стал меняться и из детского шаловливого беззаботного, он вдруг стал каким-то умудрённым огромной прожитой жизнью. Она смотрела в глаза отцу, и казалось, мысленно успокаивала его.

— Да, я буду помнить! Обязательно….

Солнце уже полностью скрылось за горизонт. Остатки заката очень быстро растворились в стремительно надвигающейся ночи.

Мужчина не спеша поднялся, сделал несколько шагов в сторону реки и обернулся…

Сын смотрел мудрым взглядом на отца. Дочь улыбнулась, взяла за руку брата, и спустя некоторое время, они скрылись в роще.

По лицу его женщины текли слёзы.

Он снисходительно улыбнулся ей напоследок, развернулся и сделал решающий шаг в неизвестность….

Его мысли полетели со стремительной скоростью по бескрайним просторам вселенной. Он переступил черту и перестал быть тем, кем был до этого.

Семён парил все так же в воздухе и всем своим сознанием чувствовал непонятную страшную тоску и надвигающуюся трагедию.

Ночное небо, до того прозрачное и сверкающее миллионами звёзд, постепенно заволакивало тучами, лишь пробивающийся через них лунный свет всё ещё освещал природу вокруг.

Вскоре начал накрапывать мелкий дождик. Постепенно, с воем, поднимался сильный ветер, заставляя шуметь травы и кроны деревьев. Природа веселилась и плакала, скорбила и радовалась. Радовалась своим богам и тут же их оплакивала. Она знала всё! Знала на многие тысячи лет вперёд, и горе её было безграничным, как вселенная, неотъемлемой частью которой она являлась.

Жертва, принесённая богом, уже начала ломать волю человеческую. Эпоха сменялась эпохой. Земля выгорала, затем, долго залечивая раны, с неимоверными усилиями растила заново жизнь в себе с особой заботой и любовью, оберегая каждую искру этой жизни. И так повторялось из вечности в вечность…

Краски мира стали тускнеть и после сильной вспышки, странное видение исчезло. Семён находился всё в той же комнате в подземелье. Резкий спазм тут же сдавил горло, мешая нормально дышать.

Парень бросился к выходу, но как ни старался, не мог обнаружить лаз, через который сюда попал. Он задыхался с каждым мгновением всё сильнее. Противный зуд появился в голове от нехватки кислорода. Перед затуманенным взором, вдруг появился старик. Семён, ползающий по полу на коленях, протянул к нему руку.

— Вас больше нет… — прошептал хриплым голосом монах.

— Сс…сука… — всё, что смог выдавить из себя Семён, перед тем, как сердце сделало несколько затухающих ударов.

Разум находился в полнейшей пустоте. Семён ощущал себя в подвешенном состоянии в каком-то вакууме. Сумбурные воспоминания прожитой жизни быстро стирались и казались бредом, сильно напрягающим сознание. В какой-то момент он уже перестал отождествлять себя с тем, кем был. Семён чувствовал, как размышления о жизни, прошлом, стираются всё быстрее. Вскоре не осталось ничего, даже мыслей. Маленькая искорка зародилась в опустевшем сознании. Она быстро увеличивалась в размерах, и вскоре пустота перестала быть таковой, наполнив себя ярким светом. Здесь было тепло и уютно. Вся шелуха прошлой жизни исчезла, оставив после себя полнейшую чистоту. Душа ощущала себя светом, теплом, абсолютным добром…. Вдруг ей стало больно, что она не может поделиться этим добром с кем-нибудь. Хотелось отдать все свои знания до последней капли, но кому?

Душа решила действовать и устремилась сквозь свет, не желая далее быть безучастной в созидании красоты мира. То, что эта красота где-то есть, она была уверена наверняка…

В один момент, где-то очень далеко, в скрытом уголке вселенной, она заметила эту красоту и решила воссоединиться с ней, чтобы, будучи одним целым, творить подобную и наполнять вселенную чистым сиянием…

…Было больно, иногда невыносимо, но душа понимала, что нужно терпеть и цель будет достигнута. И она терпела, пока первый глоток воздуха, окончательно не воссоединил её и ту частичку красоты, которую она выбрала в бесконечном добре…

— У тебя сын родился, мой император, ты выбрал имя?

— Давно, брат… — Амур — наследник мой!!!

Это последнее что услышала душа, всё ещё осознающая себя как единство…

Детский плач, разносился далеко по коридорам. Никто кроме императора не смел говорить даже шёпотом, дабы не нарушить эти звуки красоты, только народившегося наследника трона…

Глава 4

Император открыл глаза. Тело было мокрое от пота. Частое дыхание и страх, всё ещё пульсирующий в голове, не сразу дали возможность прийти в себя.

Глубоко вдохнув несколько раз, он быстро встал, умылся, прогоняя непонятный сон, и поспешил покинуть своё походное жилище.

Выйдя из шатра, император окинул взглядом окрестности.

— Брат, ты чем-то огорчён?! — участливо поинтересовался подошедший воин.

— Нет, сон странный снился мне нынче. Ты помнишь, как родился? — Император сделал паузу и, не дождавшись ответа, похлопал воина по плечу. — А я сегодня во сне это видел! А перед тем как появиться на свет, блуждал в какой-то странной бесконечности, там не было границ, не было земли, неба, воды, ничего не было, представляешь?!

— Брат, ты видел, как я родился?! — недоумённо спросил воин.

— Не ты, Тариман, а я! — расхохотался Император.

Рассвет только начинал пробиваться сквозь ночную мглу. Чуть поодаль в низине горели костры, где расположилось войско. Люди отдыхали перед важным решающим переходом. Император стоял, заложив руки за спину, и наблюдал за бурлящей жизнью своей армии.

Не совсем уже молодой, но и не старый, чуть более тридцати лет от роду. Коротко стриженая борода с лёгкой проседью придавала ему довольно зрелый вид, отчасти скрывая резкие и жёсткие черты лица. Коричневые штаны из грубой кожи, плотно обтягивали ноги. Обувью служили высокие до колен сапоги на толстой подошве, с торчащим изнутри голенища мехом. Запахнутый на правую сторону короткий красный плащ больше походил на длинную куртку, застёжками которой служили несколько шнурков, продетых через отверстия и крепко связанных между собой. На груди слегка поблёскивали золотые нити, которыми было вышито изображение солнца с множеством лучей тянувшихся от него. Из-под плаща торчали два меча в ножнах, один длиннее другого.

Ветер носился над долиной, иногда затихая, а иногда в очередном порыве игривости ускоряясь, с безумной яростью сметая всё, что было ему под силу.

Лучи солнца, вышитые золотыми нитями на развевающихся знамёнах, ярко сверкали, наперегонки стремясь к своему родителю, горделиво поднимавшемуся из-за горизонта. Этот недосягаемый отец жизни с каждым мгновением добавлял всё больше ярких красок в окружающий мир, освещая и согревая его всей своей мощью.

Над долиной раздался протяжный вой труб. Минуту спустя всё стихло и сигнальщики, подхватив свои огромные горны, бегом направились в центр лагеря.

Воины быстро стали разбирать палатки, гасить костры, грузить разнообразные вещи на лошадей. Спустя непродолжительное время, от беспорядочного лагеря не осталось и следа. Многочисленное войско стояло в огромном строю в полной тишине, перед которым верхом на большом чёрном коне восседал их предводитель. Медленно проехав вдоль всей своей армии, он остановился и взмахнул рукой. Строй тут же развернулся вправо, превратившись из шеренги в колонну, и во главе верховых знаменосцев двинулся в путь. Позади этой длинной вереницы неуклюже двигались обозы с продовольствием, оружием, одеждой. Главнокомандующий не спеша ехал чуть в стороне, в окружении трёх своих генералов.