не годная потаскуха Орнелл.
Я почувствовала жжение в глазах. Боль маркизы передавалась мне по незримому каналу связи. Хотелось кричать, хотелось подняться наверх и, истратив все свои силы, убить ублюдка Орнелла. Он, как и мой отец… Высокопоставленный и мелкий дворяне — оба неисправимые ублюдки. Избавить от таких мир не убийство — а благодать.
Ненависть раскаленным железом потекла по венам. Сущности в волосах начали нашептывать неверные решения, поощряя. Но спустя миг вдруг разом замолкли.
— Кто-то идет, — шепнула я, уловив шум на первом этаже. — Вы поможете мне выбраться?..
Кэролайн округлила глаза, замотав головой по сторонам.
— Здесь… — сказала она охрипшим голосом. — Должна быть маленькая дверь для прислуги, чтобы выносить т…
Шаги и чужие голоса становились все громче. Мы ринулись к концу темниц, и рабы в клетках как будто очнулись ото сна. Начали шуметь кандалами, тянуть к нам руки и что-то шептать. Среди них я ощутила слабую энергию еще одной бытовой ведьмы. Она будто почти иссякла, как износившееся сердце смертельно больного человека. Ведьма царапала ногтями каменные плиты на полу, выглядела иссохшей и измученной. Копна черных волос скрывала ее лицо, на теле были лохмотья.
Кэролайн, на миг прекратив суету с поиском двери, неожиданно обернулась, когда среди нечленораздельного бормотания узницы мы различили:
— Обсидиан-обсидиан, всех погубит он…
Маркиза после услышанного побелела, как полотно. Ее дрожащие губы произнесли:
— Ингрид говорила что-то подобное… Все твердила, что боится какого-то обсидиана, что он ее…
Дверь, ведущая в темницы, открылась. Мы с Кэролайн вздрогнули, ощущая себя загнанными в угол мышами. Я начала шарить рукой в сумке, чтобы найти хоть что-то, что могло бы помочь в сложившейся ситуации. Нащупав маленький гладкий шарик, я без раздумий бросила ко входу:
— Прытким ногам неприятность создам, — зашептала я. — И рой муравьев насылаю! Царицу молю, умоляю! Спаси, сохрани, и от зла огради. Я силу даю, а ты мне помоги!
Шарик раскрылся, и из него полезли полчища муравьев. Они ринулись к лестнице, издавая неприятный скрежет. Их вела большая, размером с годовалого ребенка, самка — Царица.
Я пошатнулась, опираясь рукой о стену: второй по счету призыв забрал у меня очень много сил. Все-таки, подобные артефакты не являлись личными изобретениями, они появлялись у ведьм только после заключения контракта. Как с сущностями. Но я понимала, что если попрошу вмешаться кого-то из «сумрачных волков», то не уйду отсюда на своих двоих.
— Что с дверью?
Кэролайн, впечатленная развернувшимся зрелищем и теперь наблюдавшая бойню рыцарей с муравьями, не сразу услышала мой вопрос. Помимо криков, лязга и шелеста муравьиных панцирей, в подземелье стоял жуткий вой выжившей из ума узницы:
— Обсидиан!
Я нахмурилась, утирая теплую струйку крови, вытекшую из моего носа. Маркиза уже было собиралась вернуться к поискам, как вдруг небольшая часть стены отъехала в сторону, и оттуда показался молодой мужчина. Первым, что бросилось в глаза, были его длинные белые волосы в тугом хвосте и потрепанная одежда прислуги. Я отпрянула назад, увлекая за собой Кэролайн, но незнакомец быстро-быстро закачал головой:
— Не бойтесь, я помогу, идемте.
Я прислушалась к сущностям, но они, на удивление, молчали и, казалось, вовсе испарились. И энергетика, как назло, практически не ощущалась.
В итоге выбор был невелик — либо попасться рыцарям, либо поверить незнакомцу. Все же, на воле гораздо больше возможностей дать отпор, чем взаперти. Протиснув в узкий проход Кэролайн, я поспешила за ней. Как только мы оказались на улице, слуга нажал на какой-то кирпич, и стена вернулась на прежнее место. В этом механизме было несложно различить долголетнее изобретение бытовых ведьм. Налаженная работа подчинялась отличной от магии науке, и не требовала подпитки. Меня всегда восхищали такие вещи, но сейчас было не до них.
— Вы его знаете?
Маркиза отрицательно качнула головой.
— Прислуга для темниц часто меняется, — призналась она. — Отец не любит болтливых, а они все… не умели держать язык за зубами.
— Не беспокойтесь, я не враг вам, — слуга развел руками. — Меня зовут Хельги, я…
Его имя резануло слух, однако расспросы пришлось оставить на потом. Нас вот-вот могли поймать.
— Раз ты слуга, приказываю, — засуетилась Кэролайн. — Отведи гостью к конюшням и выдай жеребца, помоги покинуть наши владения. Я запутаю след, уходите через северную часть леса.
Она быстро сжала мою руку:
— Простите, что заранее не продумала пути отступления!.. Я никому здесь не могу доверять, — она прижалась губами к моему уху. — Если слуга подослан отцом, вас приведут обратно. Не буду оставлять надежд, что вы благополучно выберетесь, но в случае западни вызволю вас любыми правдами и неправдами.
— И никому никогда не говорите, свидетелем чего стали. Одно неосторожное слово погубит нас обеих.
Зеленые глаза напротив сверкнули пониманием.
— Берегите себя.
Я кивнула. Дело принимало крутые обороты. Поведение маркиза было мне понятным — он опасался чужого вмешательства, и пропажа одной из кандидаток насторожила его. Орнелл наверняка рвал на себе последние волосы, придумывая, как быстро и незаметно убрать все следы. К сожалению, время играло на его стороне. Законы королевства развязывали дворянам руки — король имел право лишь вести допросы. До осмотров доходило очень и очень редко. Как правило, даже в громких делах преступники умело избавлялись от улик. Сжигали тела, развеивали прах, отмывали камеры и пыточные…
Мотнув головой, я решила поразмышлять об этом позже. Мы со слугой рысцой побежали к конюшням. Сначала — выбраться, остальное потом. И слезы, и душевная боль из-за печальной судьбы сестер, и обмороки от упадка сил. Мышка в колесе сегодня обязана выжить.
6. Эгрегор
Джерте, окрестности маркизата, после полудня
«Контракт заключают умные, на слово верят глупые. Но никто не дает гарантий, что это негласная истина».
Ветер с дождем свистели в ушах, приглушая шум погони. Я слышала их настойчивый шелест и ощущала тяжелую влагу на ресницах и в волосах, стараясь не думать, что смерть вновь дышит мне в затылок. Из-за потраченных на призыв Царицы и Льетольва сил, поддерживать маскировку было так трудно, что перед глазами плясали темные пятна. Казалось, даже ослабевшие руки едва не выпускали поводья из-за бьющей тело дрожи.
Всего в нескольких метрах держалось около десятка рыцарей. Над нашими с Хельги головами то и дело пролетали шальные стрелы. Сердце замирало каждый раз, когда я подмечала цепляющиеся за стволы близ лежащих деревьев наконечники. Мужчины наспех запрягли лошадей для охоты. Аристократы, как правило, учились фехтовать и стрелять, но их оружие отличалось от оружия рыцарей. Если это не рыцарский род, мечи им выдавались тупые, а луки меньше
