— Двадцать девять, товарищ маршал авиации!
Генерал-полковник Никитин заглянул в тоненькую папочку, по которой он все время легко постукивал пальцами и негромко сказал: "Двадцать девять подтвержденных и три в группе…"
Начальство молча переглянулось, но комментариев не последовало. Последовал новый вопрос.
— А не подтвержденные есть?
— Есть, в том бою, когда подбили моего ведомого, сбил двух. Только немцы не подтвердили… Да я их и не просил.
— Да, кстати! Я вспомнил! А расскажите-ка нам про то, как вы вытаскивали из-за линии фронта своего ведомого? А то, знаете ли, мне звонило руководство… одного наркомата, интересовалось, откуда у нас в ВВС такие мастера пеших прогулок появились.
Ну, вот! Опять врать!
Что ж… Я вздохнул и начал свою песню. Как кот Баюн.
Прямо по АСу Пушкину – "…налево – сказку говорит!"
Глава 4
Из кабинета маршала авиации Новикова мы с полковником Степановым вышли одни. Яковлев остался, видимо, какие-то вопросы еще требовали своего обсуждения с авиационным начальством. Ну, это его проблемы.
Кое-какие проблемы были и у нас. И главная из них – что теперь делать? Нет, не в том смысле – мол, "что делать, и кто виноват?" Кто виноват – скажет самый гуманный суд в мире… В крайнем случае – это определит "чрезвычайная тройка". Или нет их уже? А есть "особое совещание"? Впрочем, нас это пока не касается. А вот что сейчас делать нам с полковником? Мчаться к себе на аэродром? Или броситься в разгул и море удовольствий? Мысль о том, что неплохо бы броситься в разгул, резких возражений не вызывала. Наоборот – манила и звала.
— Ну, что? Едем или остаемся? — виляя глазами, осведомился командир.
— Остаемся, конечно! Тут же Капитолина ужин готовит! А там проживут денек и без нас. Там замполит хвост топорщит, вот пусть и командует. Судя по всему, если вы уйдете на дивизию, Иван Артемович, а меня поставят на новую группу, замполиту самое время расти в должности… Парень он неплохой, летает нормально, четырех сбил… Вот и пусть отрабатывает громкий командный голос, пригодится. Если на полк "варяга" не поставят. Предлагаю сегодня гульнуть, а, командир? Считаю, что мы тоже заслужили спокойный вечерок на завалинке… Да еще с дивчиной под боком, а? — я толкнул командира локтем и завлекательно улыбнулся.
Степанов опять заалел. Ну, вот… Эдак я, пожалуй, перегну палку. Заробеет полковник. Заробеет – и убежит. И мне придется на аэродром с ним ехать. А это не есть хорошо.
Я согнал улыбку с лица.
— В общем, так! Предлагаю – сейчас идем к какому-нибудь вашему знакомцу с большими звездами на погонах и с телефоном. Звоним замполиту, даем ему ЦУ. Потом зайдем в Управление кадров. Поспрошаем о людях. Где мне летчиков в группу искать – ума не приложу… Хороших-то, никто не отдаст. А ведь абы кого я и сам не возьму. Нашу "Молнию" раздраконить – тоже не дело… Их и так мало, это только "костяк" будущего полка будет. Забери их – и весь смысл создания по-настоящему "боевой" части с фронтовым опытом теряется, так ведь? Вот и я об этом. Совет нужен. Совет профессионала… Найдутся у вас такие знакомцы? Тогда пошли. Заодно и машину с водителем надо куда-нибудь тут пристроить.
В общем, все сделали. Замполиту позвонили, сказали, что задержимся в Москве. Дела на аэродроме потихоньку шли себе. Особого напряга там не было. Настроение среди летчиков было дембельское… Все понимали, что нам дали время передохнуть, и особо не напрягались.
А вот у кадровиков мне подсказали интересную мысль… Показали, так сказать, бесхозные "золотые россыпи"… Но об этом потом.
Пока бегали туда-сюда, наступило время обеда. На робкое предложение Степанова подхарчиться в столовке, я небрежно сказал: "Ерунда все это, Иван Артемович! Какая может быть столовка? В ресторан пойдем, в "Метрополь"!
А может, лучше в "Арагви"? Я еще в нем не был. Я имею в виду, что сейчас, в этом времени не был. Там, у себя, мне случалось в него заходить. Да и еще кое-куда, надо признаться… Нет, сейчас суетиться не будем – времени нет. Сказано – в "Метрополь", значит – в "Метрополь"!
Хоть талоны, выданные мне в свое время на кормежку в ресторане, у меня все еще болтались в планшете, на них я не рассчитывал. Уж больно много времени прошло. Они уже, скорее всего, недействительны. Не будем жлобами, ударим рублем по ресторанному обслуживанию! Денег хватит.
Короче – неспешно проехали по Москве троллейбусом, благо маршруток с озверевшими гастарбайтерами за рулем тут еще нет, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! Чин-чином зашли в ресторан, я скромно сверкнул Золотой Звездой, мэтр все в момент уловил, встретил, проводил к столику, мигнул официанту и – понеслось…
Хорошо посидели, поговорили, поели вкусненького и горячего, а то – надоел уже этот сухпай хуже горькой редьки! Пили совсем немного, просто не хотелось. Вечером добавим. Кстати, о вечере! Надо что-нибудь прикупить этакого, вкусненького и булькающего…
От ресторана до студии живописца было совсем рядом, но мы не спешили. Прошлись по столице, забрели в несколько магазинов, кое-что взяли на стол. Для Капитолины я подобрал букет цветов, а полковник купил шоколад. Чуть погодя, Степанов с радостным криком нашел парикмахерскую и потащил меня стричься. Практичный мужик!
В общем, облагороженные внешне и залитые в цирюльне "Шипром" по самые ноздри, к вечеринке мы были готовы.
* * *
Капитолина Сергеевна меня, прямо скажем, удивила. Не знаю, где это она смогла все вырвать, но на стол была подана целая баранья нога! Да еще – запеченная в тесте. Ну, правильно – фольги-то еще нет. Точнее, фольга-то есть, видел ее в конфетах, но вот такой, для приготовления мяса, еще, вроде бы, быть не должно. Мясо получилось нежное, духовитое – баранина была с чесночком, травами и, по-моему, с кисловатыми яблочками… Все это чудо на большом блюде, в окружении печеной же картошечки, посыпанной зеленью. У-у-м! Пальчики оближешь! Вкус – специфический!
Мы с командиром выставили на стол коньяк, водку и вино, шайбу с черной икрой, сухую колбасу и купленные в дорогом магазине заварные пирожные. В общем – стол получился по нынешним временам просто роскошный.
Сидели у нас, в студии. Мы наотрез отказались идти в гости к Капе, посиделки ведь мы организовываем, мальчики, и ей, бедной девочке, пришлось побегать. Ничего – стройнее будет.
После двух-трех рюмок стучать по тарелкам ножами и вилками мы стали пореже, и завязался сытый, неспешный разговор. Полковник, испросив у Капы разрешения, открыл настежь окно и вальяжно закурил. Я машинально вертел рюмку с каплей коньяка за тонкую ножку и наслаждался покоем…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
