воде, и не могла перестать плакать. Как мимолетные мысли о будущем потомстве, которым не суждено сбыться, могли причинять большую боль, чем удары плетью по голому телу.
Глава третья — Чертова женщина
Дэн.
Чертова кровать!
Чертова свадьба!
Чертова женщина!
Я сел, таким образом прекратив все попытки уснуть. Вот как меня, в очередной раз, угораздило связаться не с той женщиной?
Встав, я прошелся по холодному полу к окну. Снег не прекращал сыпать, образуя сугробы с человеческий рост.
Пытаясь отвлечься от угнетающих мыслей, решил обдумать дальнейшие планы. Так как супругом, я быть не собираюсь, вернемся к первоначальной цели.
Мы пробыли в стране Песчаных пустынь почти месяц, но не продвинулись в своем деле ни на пядь. Как и ожидалось, в мире взрослых детским вымыслам нет места.
Взгляд снова переместился на снежные сугробы. Видимо, в поисках ответа у матушки-природы. Будучи ребенком, я не любил зиму. Белая пелена скрывала звездное небо и свет от ночного диска, создавая кромешную тьму, на неосвещенных улицах города. В такие ночи люди запирают дома на двойной засов, и стараются ходить на цыпочках, дабы не привлекать внимания даже заблудших душ. Но истинная причина моей нелюбви заключалась в том, что в одну из таких ночей, родился Рик, после чего мама покинула этот мир.
В отличие от младшего брата я помнил ее очень хорошо. Красивые бледно-голубые глаза, милую добрую улыбку, теплые, нежные руки, и красивые длинные волосы, цвета пшеницы на летних полях. На фоне отца она всегда походила на ребенка. Маленькая, хрупкая, ранимая, но невообразимо сильная.
В ту ночь, при свете одной тусклой свечи, отец сам принимал роды, потому что времени бежать за повитухой не было. Рик спешил появиться на свет. Я помогал ему как мог, но этого оказалось недостаточно. Мама держалась до последнего, умоляя отца не сдаваться. Она просила его поторопиться. Говорила, что ребенку тяжело дышать. На смертном одре ее интересовал только Рик.
Тогда, взяв его на руки, она заставила меня пообещать, что я позабочусь о младшем брате, не дам его в обиду, и буду с ним рядом до тех пор, пока он не найдет свое место в мире. Слеза по ее щеке скатилась в то же самое мгновение, когда рука обессиленно упала на пол, а сердце остановилось.
Послышался глухой стук. Боль я ощутил с опозданием. Алкоголь притупляет время реакции. Вот и сейчас, я заехал кулаком в стену и лишь потом осознал, что сделал. Между средним и безымянным пальцем застрял кусок древесины, который я вытащил одним резким рывком. Он был больше, чем могло показаться на первый взгляд, и по пальцам потекла красная жидкость. Плоский золотой ободок, который я надел после того, как меня объявили мужем, теперь был покрыт кровью.
М-да… и угораздило же меня.
Еще одна змея…
Видимо, все женщины состоят изо лжи и фальши. Диана — скрывала свою сущность до последнего. Адда — играла с моими чувствами для достижения своих целей. Королева Элизабет вообще меняет свою личину как душе угодно, обводя вокруг пальцев всех и каждого. Один только Рик, неведомым мне способом, всегда узнает ее.
И эта, на первый взгляд милая, и что уж лукавить, красивая девушка, воспользовавшись ситуацией, решила выскочить замуж и устроить свою жизнь. Еще и детей решила завести. Думает смягчить мое сердце. Не тут-то было. Змея, одним словом.
После смерти матери я не задумывался о потомстве. О семье — да! А вот о детях. Влюбиться в женщину и потерять ее, пока она пытается произвести на свет твое потомство… Видимо, сам Бог услышал мои мысли, раз ввел в мою жизнь эту женщину.
И снова мысли перенесли на два дня назад. В тот день, пока мы с ее невоспитанным дядей стояли около старой хижины, она с теткой быстро обсудила возможности и нашла отличное решение.
— Ну, что падшая женщина, встала? — спросил мужчина, когда циркачка вышла, придерживая Лана за талию. Полоснуло девчонку не слабо, как ни крути.
— Повторяю, еще раз, — голова болела от количества, выпитого накануне алкоголя. Не говоря уже о том, что всю ночь, потратил на спасение девчонки, которая бредила. Поэтому я чуть ли не чеканил каждое слово. — Никто! Не трогал! Вашу! Племянницу!
Ее дядя был одним из тех, кто упивался властью и могуществом. Уж не знаю, в чем было его сила, но он определенно неплохо пользовался ей. Девушка вжалась в крупную цыганку так, что исчезала на ее фоне.
— Ты обязан на ней жениться!
Слова циркачки прозвучали как гром среди ясного неба. Я медленно повернулся к ней вполоборота, и внимательно посмотрел в желтые глаза. Надежда на то, что это шутка таяла как льдина на разгорающейся сковороде.
— Что значит жениться? Вы что, сдурели? — не постеснялся я в высказываниях? — Я, даже имени ее не знаю.
— Ланой ее зовут. — не приняла мои слова всерьез женщина. — Ты ее попортил! Теперь должон жениться на ней.
— Это выход. — послышалось позади.
— Да не прикасался я к ней. — возразил я громче, чем планировал. — А затем повернулся к Лане всем телом, и обратился уже только к ней. — Скажи им.
Вместо ответа, девушка низко опустила голову.
Тогда-то я и понял, что она с бабкой сговорилась. Ее миловидное личико умело отлично притворяться.
Было два варианта: первый — идти в органы управления, ставя под удар всю миссию и подключая королевскую чету Эрелим. Второй — сыграть свадьбу. Результат — мои покои, в которых все привычно и удобно, ушли жене, а мне приходится ютиться в дальней гостевой, и страдать от бессонницы из-за жесткой кровати.
Неужели я размяк? Стал похож Рика, который даже в мыслях, не готов вернуться к работе трубочиста. Может, и я подобно ему, стал неженкой, привыкшей к роскоши.
Отойдя от окна, я вновь рухнул на постель. Было бы неплохо, хоть немного поспать. Но мысли вновь, и вновь возвращались к той, что голой возвышалась в МОЕЙ ванной.
Чертова кровать!
Чертова свадьба!
Чертова женщина!
Еще и реветь удумала. Странным образом, она стала первой, чьи слезы не вводят в ступор, а выводят из себя. Или, может, я стал невосприимчив к женскому горю?!
В любом случае для окружающих, она, моя жена, внутри моего дома — мы чужие. Поутру надо будет поговорить с Ниной и обрисовать ей ситуацию. Этой милой старушке, у которой в детстве мы воровали яблоки, я доверял как себе. За змейкой, что теперь живет в доме, нужен глаз да глаз.
