— Нет, — солгала я. Не говорить же ему о котятах? — А вы здесь… Что-то случилось?
— Да, — короткий кивок. — Вы все равно узнаете. Произошел пожар в библиотеке, есть пострадавшие. Пострадавший.
Он не добавил ничего больше, но я поняла. По неловкости, которую не получилось скрыть. По промелькнувшему во взгляде сочувствию. По тому, как виновато поникли его плечи.
— Рысь, — прошептала я, чувствуя, как внутри оборвалось что-то — сердце, наверное, — и рухнуло в бездонную пропасть.
Рванулась вперед, сама не зная, куда и зачем, но тут же была остановлена, прижата к широкой груди.
— Он жив. Слышите, Элизабет? Жив. Давайте найдем Грина и…
И что? Толку сейчас от него?
Придурок! Эгоистичный безответственный придурок! О чем он думал, затевая этот свой дурацкий эксперимент? Прямо на рабочем месте, днем, когда он в любую минуту мог понадобиться… Уже понадобился! Самовлюбленный самоуверенный болван! Убью при встрече! Если с Норвудом что-нибудь… Убью!
— Милорд Райхон! — влетела в коридор дежурная сестра. — Доктор Грин просит вас срочно прийти.
— Грин? — Оливер отпустил меня и отступил на шаг. — Где он?
— В приемном покое, — удивилась вопросу женщина. — Осматривает вашего погорельца.
Как он успел? Откуда узнал?
Нет, не то. Какого черта он там делает?! В его нынешнем состоянии… Боже, его же и на пушечный выстрел нельзя к больным подпускать! Ну, есть же в лечебнице другие врачи? Зачем нам именно Грин?
Но паниковала я зря.
То ли котята так подействовали, то ли, ко всем его талантам, у этого человека была способность в случае необходимости проводить мгновенную перезарядку и перезагрузку организма, но встретивший нас с Оливером в приемном покое доктор ничем не напоминал того дерганого типа, который от силы пятнадцать минут назад страдал от наколдованных чувств. Серьезный, собранный. Глаза красноватые, но не безумные. Руки не дрожат.
Дальше я к нему не присматривалась: взгляд скользнул вглубь помещения и остановился на лежащем на смотровом столе парне. Остановился, застыл на свесившейся вниз руке со скрюченными, темными от копоти пальцами. Глаза защипало в преддверии слез, в горле застрял горький ком…
— Мисс Аштон, вас я не звал, — Грин приблизился, заслоняя собой оборотня. — Подождите в коридоре.
— Или что? — спросила я, стиснув зубы — от злости и чтобы не расплакаться.
— Или возьмите себя в руки.
Соображала я плохо, но, видимо, это было разрешение остаться, при условии, что я не закачу истерику.
— Милорд Райхон? — доктор посмотрел на Оливера, затем — на меня, будто уточняя, уверен ли ректор, что мне нужно тут находиться.
— Все нормально, — глава академии мягко опустил руку на мое плечо. — Элизабет нам не помешает.
И мне все равно пришлось бы узнать. Все, в подробностях. Записать, чтобы еще одно происшествие не стерлось из памяти его участников. Иначе он первый выставил бы меня отсюда.
— Вы закончили осмотр, доктор? Что скажете?
— То, что вы и без меня знаете, — уголок рта Грина нервно дернулся. — Целитель ему не поможет.
Перед глазами все смазалось и поплыло, и только пальцы Оливера, вцепившиеся в мое плечо, удержали от падения… или от того, чтобы броситься к распростертому на столе телу…
— Демоны! — выплюнул доктор раздраженно. — Я не то хотел сказать. Бет… Да усадите же вы ее, м-милорд, раз уж привели сюда!
Он сам схватил стул, подтащил ко мне, позволил ректору усадить меня, а после неуважительно отпихнул того в сторону. Наклонился, заглядывая в глаза.
— Дышите ровнее, мисс Аштон. Помните, как я вам говорил? С вашим приятелем все в порядке… будет. Но помощь ему нужна в первую очередь не целительская. Так понятно? — И тут же вызверился на Оливера: — Какого вы вообще притащили его ко мне?! Сами не могли снять?
— Сниму, — хмуро пообещал ректор, в свою очередь отодвигая доктора от моего стула. — Элизабет, простите, я должен был объяснить сразу… От вас, мистер Грин, — бросил на доктора недовольный взгляд, — мне требовалось только подтверждение, что физическое состояние пострадавшего не помешает…
— Не помешает, — буркнул целитель. Прошел к столу, поднял свисавшую руку оборотня, придержал, нащупывая пульс. — Ждете инспектора, я так понимаю? — спросил не оборачиваясь.
— Да. Вы же не станете возражать, если мы сделаем все здесь? После молодому человеку все же понадобятся услуги медиков.
— Понадобятся, — согласился доктор. — Скажу, чтобы подготовили палату и все для перевязки.
Он вышел, оставив нас вдвоем… втроем… А я так ничего и не поняла, кроме того, что с Норвудом все будет хорошо после того, как ему поможет не целитель…
— Элизабет, — Оливер опустился передо мной на корточки. Сжал в ладонях дрожащие пальцы, — простите. Я собирался все объяснить до прихода инспектора, но нужно было сразу, пока Грин не…
— Что с Норвудом? — спросила я тихо, не забывая дышать, как учил добрый доктор: раз, два — вдох, три, четыре — выдох. Это и правда немного помогало. — Проклятие?
Голова работала, как ни странно. Целитель не поможет. Оливер сказал, что снимет «это». Если не проклятие, что тогда?
— Поводок, — ответил ректор. — Одна из разновидностей подчиняющих чар. По действию напоминает проклятие, да. Не совсем то же самое, но я знаю, как от него избавиться. Дождемся мистера Крейга… Это — запрещенная магия, я обязан известить полицию, а те — зафиксировать все. Возможно, удастся снять оттиск начального плетения и по нему найти создававшего его мага.
— Расскажите, что произошло.
Надоело складывать пазлы из обрывков информации. Да и не смогу сейчас. Переход от комедии с идиотскими экспериментами Грина к трагедии оказался для меня слишком резким. Уж не знаю, что я оставлю Элси, но здоровой нервной системы в списке моих подарков точно не будет.
Оливер не стал ходить вокруг да около, рассказал все, что знал. Рысь вместе с двумя младшими сотрудниками полиции с утра находился в библиотеке. Чтобы не парализовать работу восьмой секции, решено было не выносить оттуда читательские карточки и учетные журналы, а разбираться прямо на месте. Полицейским и стажеру выделили стол в подсобке, куда они снесли все документы. Ближе к обеду один из парней вызвался принести из столовой что-нибудь перекусить, а второй остался с Норвудом. Ничто, как говорится, не предвещало… Но через несколько минут Рысь, со слов полицейского, вдруг взбесился, вышвырнул его из каморки и закрылся внутри, придвинув к двери тяжелый шкаф. Пока полицейский гадал что к чему из подсобки потянуло гарью…
— Поводок, — я закусила губу. — Норвуду приказали сжечь архивы и… — голос дрожал, дыхательная гимнастика уже не спасала. — И сгореть самому?
