Читаем без скачивания Ганнибал. Враг Рима - Бен Кейн

— Так нечестно! — вскричала она. — Я торчу здесь, в огороде, а он пошел выслеживать медведя!

Атия, похоже, ничуть не удивилась.

— Я подозревала, что дело в этом. Значит, тоже хочешь охотиться?

Просияв, Аврелия кивнула.

— Да. Как Диана-охотница.

— Ты не богиня, — нахмурившись, ответила мать.

— Знаю, но…

Аврелия отвернулась, чтобы рабы не видели выступивших у нее на глазах слез.

Атия смягчилась.

— Ладно тебе. Ты уже почти что молодая женщина. И очень красивая. И ты прекрасно знаешь, что твой путь в жизни совершенно иной, нежели у брата. — Она подняла палец, предваряя возражения Аврелии. — И это не значит, что твоя судьба в чем-то хуже, чем у него. Неужели ты думаешь, что я прожила жизнь зря?

— Конечно нет, мама, — ошеломленно ответила Аврелия.

Атия широко улыбнулась.

— Вот именно. Я не могу сражаться, воевать, но на своем месте тоже обладаю властью. Твой отец во многом полагается на меня, как со временем станет делать и твой супруг. И домашнее хозяйство — лишь малая часть этого.

— Но ты и папа сами выбрали друг друга, когда поженились, — возразила Аврелия. — По любви!

— В этом смысле нам повезло, — согласилась мать. — Но мы сделали это без согласия наших семей. А поскольку мы отказались подчиниться их воле, они от нас отреклись, — с печалью продолжила Атия. — На многие годы это сделало нашу жизнь трудной. Я, например, с тех пор ни разу не виделась с родителями. Они не знают ни тебя, ни Квинта.

Аврелия была потрясена. О таком они еще никогда не говорили.

— Но ведь дело того стоило? — умоляюще спросила она.

Атия медленно кивнула.

— Возможно, и стоило, но я не хочу такой же тяжелой доли для тебя.

Аврелия вспыхнула.

— Но ведь это все равно лучше, чем выйти замуж за какого-нибудь толстого старика?

— Этого с тобой не случится. Я и твой отец — не изверги. — Атия сбавила тон. — Но пойми одно, девушка. Мы сами выберем тебе мужа. Ясно?

Увидев, что глаза матери стали жесткими, как камень, Аврелия сдалась.

— Да, — тихо ответила она.

Атия вздохнула, даже не скрывая удовольствия от того, что ее опасения не оправдались.

— Тогда мы поняли друг друга, — произнесла она, но, заметив, что Аврелия с опаской смотрит на нее, сделала небольшую паузу и продолжила: — Не бойся, в твоем браке найдется место и для любви. Она приходит со временем. Спроси Марциала, старого друга твоего отца. Он женился согласно воле семьи, но теперь он и его жена преданы друг другу… — Атия протянула руку. — Ладно, пора за работу. Жизнь продолжается, что бы там мы ни чувствовали, а жизнь нашей семьи зависит от этого огорода.

Слабо улыбнувшись, Аврелия протянула руку и коснулась пальцев матери. Может, все и не так плохо, как она думает. Но все равно продолжила украдкой поглядывать на канюка и думать о Квинте.

Квинт шел следом за собаками с четверть часа, и не было ни намека на то, где скрывается их противник. И тут из-за деревьев раздался захлебывающийся лай, тут же сменившийся пронзительным визгом. Сердце Квинта учащенно забилось, и он остановился. Собаки должны были лишь загнать медведя, но среди них всегда находилась та, охотничий пыл которой был сильнее, чем у остальных. Ее судьба была незавидной, но избежать этого было нельзя. Главное то, что медведь найден. Словно в подтверждение в ответ на лай собак раздался низкий угрожающий рык.

От этого устрашающего звука горло Квинту обожгло кислой слюной и желчью. Опять пронзительный визг. Еще одна собака убита или ранена. Устыдившись своего страха, юноша усилием воли подавил тошноту. Ждать нет времени. Собаки сделали свое дело, теперь он должен сделать свое. Снова помолившись Диане, Квинт побежал к поляне.

Выбежав на открытое место, он нахмурился. Вместе с Аврелией они часто собирали здесь ягоды. Заросли колючей ежевики, выше человеческого роста, покрывали прогалину, купающуюся в лучах солнца. По склону тек ручей, вниз, в долину. Среди полевых цветов валялись упавшие сучья, но все внимание Квинта было приковано к схватке, развернувшейся в тени раскидистого кипариса. Четыре собаки зажали медведя у самого ствола дерева. Яростно рыча, зверь то и дело бросался на них, но псы благоразумно уворачивались от его атак. Каждый раз, как медведь пытался отойти от дерева, они бросались вперед, кусая его за задние лапы. Патовая ситуация. Если медведь отойдет от дерева, собаки смогут напасть на него с боков и сзади, но пока он на месте, они ничего не могут с ним поделать.

Снаружи от расположившихся полукругом собак лежали два неподвижных тела — погибшие собаки, чей визг слышал Квинт. Едва глянув на них, он понял, что одна, может, и выживет. У пса текла кровь из глубокой раны от когтей на ребрах, но других повреждений у него не было. А вот у второго точно шансов уже не осталось. Еле заметное движение грудной клетки говорило, что он еще жив, но удар медвежьей лапы снес ему половину черепа, а из ужасной раны в левой передней лапе торчали белые обломки кости. Видимо, медведь ухватил его за лапу зубами.

Квинт осторожно подошел ближе. Сейчас спешить нельзя, иначе зверюга может сразу на него броситься. Галлы скоро подойдут. Как только они отзовут собак, начнется финальный этап, самый сложный. Квинт внимательно оглядел медведя, высматривая, как ему лучше его уложить. Внимание зверя было приковано к рычащим собакам, и он не заметил человека. Судя по огромным размерам, самец. Густая желто-коричневая шерсть, большая округлая голова и маленькие уши. Огромные плечи и массивная туша, раза в три больше самого Квинта. Стало понятно, сколь опасна эта добыча. Юноша почувствовал отдающийся в горле пульс. Судя по тому, как разворачиваются события, надо брать себя в руки. «Успокойся, — сказал он себе. — Дыши глубоко. Сосредоточься».

— Мысль насчет ежевики оказалась правильной, — заметил стоящий позади него Фабриций. — Ты нашел крупного медведя. Достойного противника.

От неожиданности Квинт дернулся и обернулся. Остальные уже подошли, и все смотрели только на него.

— Да, — ответил юноша, лишь надеясь, что лай и рычание в десятке шагов от них скроют страх в его голосе.

— Готов? — спросил Фабриций, подходя ближе.

Квинт пришел в ужас. Отец видит, что он боится, и готов вмешаться. Бросив взгляд на Агесандра и остальных рабов, юноша увидел, что они тоже понимают скрытый смысл вопроса. У сицилийца на лице мелькнуло разочарование, а галлы принялись смотреть друг на друга. Будь они прокляты, подумал Квинт. В животе жгло. Они, что, сами никогда не пугались?

— Конечно, — громко ответил он.

Фабриций оценивающе поглядел на сына.

— Отлично, — сказал он и остановился.

Квинт не был уверен, станет ли его обеспокоенный отец и дальше блюсти слово. Но сейчас на кону не только его жизнь. Какой смысл убивать медведя, если сицилиец и остальные рабы решат, что он струсил и во всем полагается на помощь Фабриция?

— Не вмешиваться! — крикнул он. — Это мой бой. Я должен сделать все сам, что бы ни случилось.

Квинт поглядел на отца, но тот медлил с ответом.

— Поклянись!

— Клянусь, — нерешительно проговорил Фабриций, делая шаг назад.

С удовлетворением Квинт заметил, что на лице рабов появилось уважение.

Один из псов взвыл, когда медведь попал по нему взмахом лапы. Мощь удара была такова, что собаку подбросило в воздух и она со зловещим звуком упала у ног Квинта. Юноша развернул плечи и приготовился к атаке. Трех псов не хватит, чтобы удержать медведя у дерева. Если он не сделает что-то сейчас же, зверь может сбежать.

— Отзывайте их! — крикнул он.

Галлы пронзительно засвистели. Распаленные схваткой псы не послушались, и татуированный раб ринулся вперед. Не обращая внимания на медведя, принялся хлестать собак поводком, отгоняя их в сторону. Двое послушались, но третий пес, самый крупный, чья морда была уже измазана медвежьей кровью, не послушался хозяев. Выругавшись, галл развернулся боком к медведю и попытался пнуть пса ногой. Промахнулся, и тот ринулся вперед, чтобы продолжить атаку.

Ошеломленный Квинт смотрел, как пес высоко подпрыгнул и вцепился зубами в медвежью морду сбоку. Попятившись от боли, медведь поднял пса в воздух, вставая на задние лапы. Это сразу же дало ему возможность пользоваться передними конечностями, и он несколько раз ударил пса когтями. Пес вцепился ему в морду еще сильнее, даже и не собираясь разжимать челюсти. Породу выводили так, чтобы они терпели любую боль и держали добычу любой ценой. Квинт слышал про случаи, когда собакам приходилось разжимать челюсти палкой даже после того, как они потеряли сознание. Но это упорство и отвага сами по себе были бесполезны. Нужна была помощь других собак, а их уже отозвали. Или помощь охотника. Но на пути Квинта стоял галл, крича от досады. Хлестнул поводком по морде медведю, потом второй раз, третий. Это не причинило зверю никакого вреда, но, по крайней мере, могло отвлечь его от любимой собаки галла. По идее.