Читаем без скачивания Кукольник - Генри Олди

Вряд ли пигмей старается для местного криминального «инкоози». Что взять вождю, под чьим началом ходит целая шайка бандитов, с бедных невропастов?

— Вечером будь готов. Я свяжусь за час.

Лючано вернул чип Г'Ханге и, спрыгнув с платформы, критически оглядел фасад отеля «Макумба». Н-да, не фонтан, мягко говоря. Ядовито-розовая облицовка «синтет-коралл» — это у вудунов, которые молиться готовы на все натуральное! — местами осыпалась, обнажив серый пенобетон. Чтобы скрыть досадный факт, фасад густо оплетали дешевые декор-лианы. Их плети, как назло, старательно избегали дефектных участков, демонстрируя их всем желающим. Венчали здание крыша из пластика «под листья» и ржавая башенка антенны. У входа росли две кокосовые пальмы, скучные и пыльные, грозя пришибить орехом зазевавшегося постояльца.

Лючано вздохнул, по привычке пересчитал труппу — все ли на месте? — и решительно направился в отель, сделав остальным знак следовать за ним.

— Добро пожаловать, баас! — подхватился из-за стойки портье, спешно оправляя форменный саронг: темно-синий с золотой строчкой.

«Гляди-ка, форма, — отметил Лючано. — Как в приличных гостиницах».

Но расслабиться не спешил.

На плече у портье сидел попугай — тоже синий, под цвет саронга, какаду. Хвоста и лап у попугая не было — симбиотический имплантат рос прямо из тела портье. Тарталья не слишком удивился. Как-то он ужинал за одним столом с человеком, из спины которого росла пара двухметровых королевских кобр. В сравнении с гадскими змеями какаду смотрелся милой забавой. Растрепанный пурпур хохолка, короткий, но массивный клюв блестит яичным желтком…

А стойка у них, похоже, натурального дерева. Нет, опять пластик.

Тьфу!

— Моя фамилия — Борготта. Лючано Борготта. Я бронировал номера на группу из двенадцати человек.

— Пусть баас не беспокоится. Номера в его распоряжении. Зарегистрируйтесь, пожалуйста.

— Р-р-регистр-р-рация! Р-р-регистр-р-рация! — поддержал хозяина какаду.

Лючано протянул руку к идентификатору, но что-то его остановило. Излишняя суетливость портье? Бегающие глазки? Интонации вудуна?

Дурацкий вопль попугая?

Он специально оформлял заказ в гостинице, расположенной в одном из краалей окраины: из-за дешевизны. Шиковать «Вертепу» не с руки. Но дешевые отели, помимо преимуществ в цене, имеют и другие особенности.

— Покажите, пожалуйста, список моих номеров. Я бронировал один четырехместный, один трехместный, два двухместных и «особняк» класса полулюкс. Все — с удобствами, «особняк» — с коммуникативным терминалом. Завтрак включен в стоимость. Предоплата в размере половины стоимости номеров внесена.

— Баас что-то путает. — На лицо портье снизошло выражение искреннего сочувствия к столь забывчивому баасу. — Вот, у хозяина записано. Лючано Борготта: две «четверки», одна «тройка», один «особняк» с удобствами и терминалом. Без завтраков.

— То есть как это — две «четверки»? Ты мне мозги не пудри! И что там насчет удобств, а то я недослышал!

— Без завтр-р-раков! Без завтр-р-раков!

— Есть удобства, есть! Как баас заказывал. В вашем «особняке»…

— А в остальных?

— И в остальных есть… на этаже…

— Бор-р-ргот-та! Бер-р-ри, что дают!

— Что значит — на этаже?!

— В конце коридора. Все мыслимые удобства! Совсем рядом…

— И кондиционер тоже в конце коридора? — Лючано медленно закипал, но пока сдерживался. — Значит, так. Я еще раз повторяю заказ…

— Кондиционер-р-р! Не р-р-работает! Бр-р-ред! — встрепенулся какаду.

Портье многообещающе глянул на болтливый имплан, и птица поспешила заткнуться.

— Ах ты пернатый жулик!

Лючано грозно навис над портье, но тут его потянули за рукав.

— Да ладно, Тарталья! Мы ничего… не облезем. Без удобств, значит. — Никита, вспотевший и усталый, преданно заглядывал в глаза директору. — Чай, не баре…

— Я тебе, олуху, дам: «не баре»! Скиснете тут без душа и кондиционера, козлами завоняетесь! Представление коту под хвост пустите! Диван и кресла видишь?

— Вижу.

— Садитесь и ждите в холле. Я разберусь.

Он тайком подмигнул и выдал кодовую, заготовленную именно для такого случая фразу:

— Табором садитесь, понял?-

— Табор-р-р! Не бар-р-ре! — возликовал какаду.

«Меня держат за простофилю, — понял Лючано. — Хотят нагреть глупого бааса. Ну что ж, маэстро Карла тоже не раз пытались нагреть. Всегда с одинаковым успехом. А кое-какой административный опыт, помимо искусства невропаста, мы у маэстро перенять успели».

Он вновь обернулся к портье:

— Зови хозяина.

— Никак невозможно, баас. Нету хозяина.

— Где он?

— Уехал.

— Когда вернется?

— Трудно сказать, баас. Может, через час, может, через два… Может, завтра, — добавил портье, чуть запнувшись. — Вы селитесь пока, а когда хозяин вернется…

— Завтр-р-ра вер-р-рнется! Завтр-р-ра! — Имплантат старался реабилитироваться в глазах портье после выданной ненароком военной тайны об испорченном кондиционере. — Послезавтр-р-ра!

«Врет, — успокаиваясь, отметил про себя Лючано. — Здесь хозяин, неподалеку. Значит, надо стоять на своем. Знаю я этих мошенников. Согласишься — они тебя ни за что в лучший номер потом не переселят! А разницу — в карман».

— Все вопросы я буду решать с хозяином.

— Но у нас есть другие…

— Др-р-ругие! Др-р-ругие номеррра! Хор-р-рошие! — Какаду распушил пурпурный хохолок и прищелкнул клювом. — Для др-р-рузей!!!

— Другие номера меня не интересуют, — сообщил Лючано попугаю, игнорируя портье. — Меня интересует мой заказ.

— Вы желаете ожидать хозяина в холле?

По мере того как лицо портье приобретало страдальческое выражение, настроение у директора «Вертепа», напротив, заметно улучшалось.

— Ага. Желаем. Всем сердцем.

— Табор-р-р! Кошмар-р-р! Р-р-разор-р-рение! — возопил ушлый попугай.

На сей раз имплантат был прав, как никогда. Тарталье не надо было оглядываться, дабы выяснить, что творится в холле за его спиной. Он и так это знал. «Табор» они репетировали много раз.

— А не мог бы великодушный баас…

— Не мог. Сдается мне, я еще стребую с вашего клоповника неустойку. Поминутную. — Лючано демонстративно посмотрел на часы. — Плюс компенсация морального ущерба. Очень большого ущерба, причиненного моей высокой морали. Вы даже не представляете, как она чувствительна, мораль Лючано Борготты…

Он развернулся спиной к пепельно-бледному портье и пошел к окну, отметив по дороге, что «Вертеп» зря времени не терял. Театр ухитрился занять все пространство холла целиком, блокировав входную дверь намертво. И багажа, казалось бы, всего-ничего — а вот поди ж ты!

Талант, как говорится, не пропьешь!

Завалы распотрошенных сумок и рюкзаков перекрыли все стратегические направления. Меж завалами по холлу деловито сновали люди, занятые важными делами. Гришка, не торопясь, переодевался, начав с носков, которые демонстративно развесил на подлокотниках кресла. Сейчас он искал в бауле «запаску», вывернув наружу гору кальсон, рубашек и носовых платков. Анюта с Оксанкой с упоением наводили красоту, разложив вокруг себя целую коллекцию дешевой косметики. Степашка курил на редкость вонючую самокрутку, сосредоточенно пуская в потолок густые кольца дыма — ими он целился в датчик противопожарной сигнализации. Софка костерила-«дымаря» последними словами, но тот не реагировал. Никита извлек пакет селедочных чипсов и громко хрустел лакомством, угощая Емелю и Наталку. Крошки сыпались под ноги, распространяя мощный рыбный дух. В качестве благодарности за угощение Емеля травил бородатые анекдоты, от которых «Вертеп» взрывался лошадиным ржанием.

Усиливая творившийся бардак, вокруг кукольников приплясывал верткий вудун, продавец сувениров, выскочив из-за прилавка. Он арендовал в холле гостиницы место для торговли и был рад столпотворению.

— Амулета! Джу-джу! Настоящий йама-ванга! Совсем дешево, ахмар суншук! Лучший нигде нет. Бьянга хоро амулета…

Торговец верещал на жуткой смеси унилингвы с местным наречием, потрясая связками звенящих цепочек. На цепях, словно прикованные чудовища, десятками болтались амулеты: миниатюрные, покрытые лаком черепа, «кровавые алмазы», оправленные в фальшивое серебро, когти и зубы каких-то жутких тварей, «вынутые следы» неведомых науке зверей, сушеные фаллосы мангабеев, жуки-колофонги…

— Зря стараешься. У них все равно денег нет, — осадил торговца Лючано.

— У бваны есть? Деньги есть?

— У бваны есть. Но бвана с тобой не поделится. Бвана очень жадный.

— Джу-джу! Спасать, лечить! На счастье!

— Бвана здоров, весел и удачлив. Все, разговор закончен.

Видя полное равнодушие Тартальи к своим стараниям, вудун увял и вернулся за прилавок. Тем более что на его прилавке предприимчивый Васька уже установил походный кипятильник и как раз прилаживал к нему ладанку с вехденской «искрой». Продавец с возмущением замахал на Ваську руками, требуя убрать кипятильник. Васька показал ему шиш и начал препираться.