— Это же наша новая некромантша. Леди Лэнгтон.
— Некромантка, — полушёпотом исправила я. — Можно просто Вирджиния. Миссис Корн успела объяснить мне, что в люди в Литлвиладже словно одна большая семья.
Мои слова горожанам явно пришлись по вкусу, потому что волна вновь зашумела — одобрительно! — подхватила кофры и нас вместе с ним, и понесла, понесла куда-то по солнечной, выложенной одинаковыми круглыми камушками улице, мимо здания вокзала, мимо замысловатого фонтана, бьющего в знойное небо голубоватой струёй прохладной с виду воды.
Меня толкали, по-дружески хлопали по плечу, спрашивали, какие дни я планирую сделать приёмными, интересовались планирую ли открывать кабинет с частной практикой, а у меня голова шла кругом. И от шума, и от бесконечных вопросов, и от невыносимо знойного в сравнении со столичным солнца. Поэтому я лишь крутила головой, улыбалась, кивала, едва успевая пожимать плечами и просила повременить с вопросами.
— Помилуйте! — воскликнула я, когда меня попросили «по-дружески» заглянуть в очередной семейный склеп. — Мы ведь с господином бургомистром даже договор ещё не успели подписать!
— Да что там успевать! — фыркнул молодой мужчина, одетый с иголочки и по самой последней столичной моде. — Я Алан Конарди. Секретарь в Ратуше и личный помощник господина бургомистра. К сожалению, вынужден сообщить, что господин Уоррен отбыл по неотложным делам прямо с утра…
— Прям-таки неотложным! — фыркнули в человеческой волне. — У евоной тёщи сучка любимая заболела. Вот наша садовница и угнала его в «Жасминовый двор».
— Однако свою подпись на бумагах мой начальник успел оставить, — как ни в чём ни бывало продолжил Конарди. — Так что подписание договора — лишь простая формальность и много времени у вас не возьмёт.
А затем громко добавил:
— Но это не значит, что горожане тут же начнут досаждать новому некроманту личными просьбами. Они ведь не хотят, чтобы он… Прошу прощения, леди Лэнгтон!.. Она. Чтобы она повторила судьбу нашего старого!
Народ притих, а я испуганно уточнила:
— А что с ним случилось?
— Та шо с ним могло случиться, — на южный манер растягивая слова, протянули женским голосом из толпы. — Сбежал, пёсий сын.
Я выдохнула, не зная, радоваться или огорчаться. С одной стороны, сбежал — это лучше, чем убили, а с другой — это смотря от чего. Как там Эрша говорила? Работка не пыльная? Только и дел, что дорожки между могилками подметать? А я ещё в должность вступить не успела и багаж не распаковала, как меня просьбами забрасывать принялись…
Ох, чувствую, погорю я в этом Литлвиладже! Выпрут меня отсюда с таким позором, что вовек не отмоешься… Да теперь уже ничего и не поделаешь. Поздно метаться. Коней на переправе не меняют.
ГЛАВА 3:
В каждой избушке свои погремушки
Чем тише омут, тем профессиональнее в нём черти.
(
Автор неизвестен)
Всю толпу в ратушу не пустили суровые стражники во главе с шерифом Форни.
— Не положено! — рявкнул он в моржовые усы и уже более миролюбиво добавил:
— Народ, не доводите до греха. Расходитесь по домам.
Народ поворчал, поворчал, но когда мы с Конарди, поставив все подписи и заверив их печатью, вновь вышли на площадь, то увидели лишь плешивого жирного голубя, который лениво посмотрел на нас левым глазом, сделал вид, что собирается взлететь, а потом махнул на нас крылом и неторопливо проковылял в тень чумного столба.
— Светлый Божечка, — пробормотал стоявший за моей спиной Конарди. — Именно в такие моменты я благодарю тебя за то, что ты ниспослал этому городу Барба Форни.
— А в другие? — с оторопью уточнила я.
— А в другие Божечку благодарит шериф. Леди Лэнгтон…
— Вирджиния, — перебила я. — Нам с вами в силу моей должности придётся часто общаться… Я не ошибаюсь?
Он улыбнулся и кивнул.
— Не ошибаетесь.
— Тогда избавимся от лишнего официоза сразу. Вы можете называть меня по имени. Алан?
Он наклонил голову, давая согласие на упрощённый вариант общения, и предложил:
— А теперь, если вы позволите, Вирджиния, я бы хотел проводить вас к вашему новому дому. Ваши кофры мои люди уже должны были доставить на место.
— Вы крайне любезны! — мило улыбнулась я. — Но я не вижу экипаж…
Конарди дико глянул в мою сторону, и я мысленно хлопнула себя по лбу. Провинция, Вирджиния, это провинция! Никаких экипажей. Местные предпочитают передвигаться на своих двоих.
— Впрочем, я люблю гулять. Далеко нам идти?
— На окраину, — ответил парень. — Глупо было селить некроманта вдалеке от кладбища.
— Действительно…
— Но не подумайте ничего плохого! Это хороший район. Я знаю, о чём говорю, потому что вырос на этой улице. И кстати, моя матушка до сих пор живёт именно там. Вы соседи.
— Я рада, — криво улыбнулась я.
Вот только этого мне не хватало для полного счастья — шпиона, который станет доносить о каждом моём шаге в ратушу.
Впрочем, один год я уж как-нибудь протяну — а именно на такой срок мы заключили договор.
…Домик был точно таким, как я себе нафантазировала. Двухэтажный, покрытый плющом от фундамента до флюгера в виде русалки, игриво отставившей в сторону хвост. На первом этаже ужасно симпатичная лавка, над дверьми которой висела самая желанная в мире вывеска «Алхимик». Простая и без затей.
Я чуть не прослезилась от счастья.
— Что это? — на выдохе спросила я.
— Ваш дом, — ответил Конарди. — Точнее, ваша половина дома. Правый коридор, половина второго этажа и задний двор.
— А лавка?
У меня даже голос охрип от волнения.
— А… Лавка? Лавка алхимику. Ему же палисадник и оставшаяся часть второго этажа.
— О…
— Кухня, которая находится в задней части лавки — общая.
— А у меня тоже будет лавка? Хотя бы половина…
— Зачем некроманту лавка? — изумился мой провожатый. — Что вы в ней продавать будете? Черепа и кости?
— Вообще-то я превосходный алхимик!
Хотелось вспылить
