Читаем без скачивания Маскарад любовных утех - Дарья Донцова

– Убийцу же поймали, – напомнила я, – она, по вашим словам, заключена под стражу.

– Все равно опасаюсь, – поморщилась Серафима Кузьминична. – Мало ли чего, вдруг еще одна психованная появилась. Правильно вас Елена Ивановна притормозила, не хотите неприятностей, не покупайте там ничего. И вообще «Крот» гиблое место. Вечно там гадости происходят: то женщина из окна выпадет, то ребенок в песочнице покалечится, то в кафе народ отравится.

– Ничего об этом не слышала, – удивилась я.

– А где сами живете? – проявила любопытство Серафима. – Не из наших вы, смотрю. Может, из Рогожина? Или в Янтарной слободе поселились? В округе столько поселков понастроили. Раньше тут одно наше Мишкино было, а теперь народу, словно муравьев, развелось. Так откуда будете?

– Из «Крота», – пробормотала я, – мы с мужем дом там совсем недавно купили.

Серафима Кузьминична пару раз моргнула, потом завела:

– Замечательное место, в лесу строили. Прежде там начальники из организации, которая тоннели строит, жили. Мы, мишкинцы, им по гроб жизни будем благодарны – они газ себе тянули и нам провели. Хорошие люди, не чванные. А за одного из них, за Андрея Николаевича Кутузова, я утром и вечером молюсь. Он мою дочь в клинику устроил, в ведомственную. Причем бесплатно. Раиску туда положили, и я ни копейки денег не заплатила. В нашей-то больничке в Мишкине руками развели и в лицо мне сказали: «Зачем такую девочку лечить? Только ее и себя измучаете. Оставьте дочь умирать спокойно». И мы с тем домой и поехали. Рая-то еще школьницей была, не поняла, что ей добрые доктора скорую смерть накаркали, а я в автобус села и про себя твержу: «Господи, вот ужас-то! Только не зареви, Сима! Не надо на людях чувства показывать!» Дочка, как назло, давай просить: «Мам, купи мороженое!.. Мам, хочу пломбир…» Вышли мы с ней на станции, в магазин заглянули, дочка побежала к морозильнику, а у меня слезы сами собой потекли. Я в ряд, где консервы, бросилась, рукавом утираюсь и прямо в мужика врезалась. Он высокий такой, уж не молодой, но красивый, в дорогом костюме, сначала недовольно отреагировал: «Женщина, осторожнее, вы мне на ногу наступили». А потом присмотрелся и стал расспрашивать: «Что случилось? Почему вы плачете?» И я ему, совсем незнакомому человеку, возьми да и выложи про скорую кончину Раи. Мужчина выслушал, не перебивая, из кармана носовой платок вынул и в руки мне сунул, потом визитку достал. «Завтра по указанному здесь телефону в час дня позвоните. Ответит секретарь, вы ей свое имя-фамилию назовите, и она объяснит, что делать надо. Лицо вытрите, не стоит девочке ваши слезы видеть. Все будет хорошо. Как вас зовут?»

Серафима Кузьминична сложила руки на груди.

– Дальше прямо как в сказке было. Женщина на телефоне адрес мне продиктовала, имя врача назвала, Растопов Валерий Валерьевич, велела ехать срочно. Я ей робко так намекнула: «Денег у меня совсем нет». А она в ответ: «Не нужно платить, ничего вам визит стоить не будет». И вылечил Раису доктор. Я с тех пор в церкви свечи за Валерия Валерьевича и Андрея Николаевича ставлю. Дай им бог здоровья! Всегда с праздниками их поздравляла. Растопову до сих пор на Новый год и в день рождения банки с вишневым вареньем отправляю, он его любит. Кутузов уважал мою наливку из черной смородины, я специально для него пятилитровую бутыль настаивала. А потом у него молодая жена разбилась.

Серафима Кузьминична перекрестилась.

– Из окна выпала. Олеся Фокина, уборщица в администрации «Крота», мне рассказала, что Кутузова случайно свалилась, не самоубивалась. Подошла к окошку воздухом подышать, у нее, наверное, голова закружилась, и бац! Вроде не особенно высоко, второй этаж всего, могла руки-ноги покалечить, но живой остаться, да не повезло, шею сломала. Андрей Николаевич сразу из дома уехал, ни адреса его, ни телефона теперешнего не знаю.

Плавную речь старушки прервал телефонный звонок.

– Господи! – всполошилась бабулька. – Совсем позабыла про внука, надо его с продленки забрать.

– И нам с Кисой пора, – сказала я.

– Вы с кошкой? Где же она? Очень этих зверьков люблю, – засуетилась хозяйка.

– Нет, – улыбнулась я, – Киса это домашнее прозвище девочки, которая ходит в детский садик в группу к воспитательнице Ольге.

– Хорошая женщина, – сказала хозяйка, – Олю все наши любят, она о чужих детях, как о своих, заботится. Сейчас садик образцовым стал, а заслуга в том Алены Петровны. Раньше им Надежда Федоровна рулила, так о той доброго слова никто сказать не мог.

Я встала.

– Спасибо вам за предупреждение о кафе, пирожные мы с Кисой там покупать не станем.

– Вот и правильно, – одобрила Серафима Кузьминична, – береженого бог бережет.

Глава 8

– Пирожное! – напомнила Киса, когда мы подошли к машине.

Я открыла заднюю дверь.

– Залезай скорей. Знаешь, что я подумала? Эклеры-корзиночки ты съешь и быстро о них забудешь, а игрушка останется надолго. Давай-ка поедем в торговый центр на станции и купим тебе подарочек.

– И пирожное, – прибавила девочка.

– Ладно, – согласилась я.

– В кондитерской, – уточнила Киса.

– Там ничего хорошего нет, – отмахнулась я, – твою любимую «картошку» невкусно делают.

Дорога много времени не заняла.

– Пошли за пистолетом, – предложила Киса, когда мы вошли в большой торговый центр.

– Может, лучше купим куклу? – предложила я.

– Пистолет.

– Лялю ты будешь одевать и причесывать… – попыталась я изменить настрой Кисы. Но та оказалась непреклонной:

– Пистолет.

– Оружие любят только мальчики. Вот мне бы не понравилось играть с пистолетом, – упорствовала я.

– А ты и не будешь с ним играть, – резонно возразила девочка. – Смотри, куда надо идти, написано «Детские товары».

Встав у прилавка, Киса начала рассматривать разнообразные игрушки, а у меня зазвонил телефон. Я увидела на экране знакомый номер и в первый момент испытала желание сбросить вызов. Но потом подавила порыв и ответила:

– Добрый вечер, солнышко.

– Лампуша, – зашептал тихий голос, – я ошибалась. Это все из-за таблеток, которыми меня Григорий пичкает. От лекарств в голове мутно. Но я их пить бросила.

– Милая, тебе нужно принимать прописанные средства, – начала я уговаривать женщину.

– Не говори со мной так! – рассердилась та. – Называй по имени!

– Хорошо, – тут же согласилась я. – Подскажи, как лучше к тебе обращаться?

– Дружим сто лет, и ты до сих пор не знаешь, кто я? – всхлипнула собеседница.

Ответ был у меня заготовлен заранее.

– В последнее время память подводит, уж извини.

– Даша Морозова, – представилась собеседница, – обо мне сегодня по телевизору говорят.

– Привет, Дашенька, – фальшиво бодро продолжила я. – Как дела?

– Я выкинула таблетки, которые Григорий дал, – зашептала женщина. – Они мне не нужны! Под язык их спрятала, а потом в туалет пошла и выплюнула.

– Дашенька, – защебетала я, – так поступать нехорошо. Дай честное слово, что будешь пить лекарства.

– Я ничем не больна! – запальчиво заявила собеседница.

– Конечно, нет, – заверила я, – ты здорова, но от пилюль отказываться нельзя.

– Их только психи глотают, – возразила женщина.

Я старательно изобразила удивление.

– Почему? Я всегда по утрам пью пилюли. После завтрака принимаю, например, гинкго.

– Зачем? – заинтересовалась больная.

– Для улучшения мозгового кровообращения, – пояснила я, не упоминая, что препарат не является лечебным средством, это пищевая добавка.

– Я тоже такой хочу, – обрадовалась собеседница. – Хочу пить твои таблетки, а не те, что Гриша сует.

Мне стало грустно. Увы, Соне Грушиной – так на самом деле зовут мою собеседницу – никакие БАДы не помогут, ей необходимы лекарства от психиатра.

С Грушиной я познакомилась несколько месяцев назад, когда сестра жены Володи Костина попала в неприятную историю, связанную с убийством[2]. К сожалению, о том, что произошло, узнала пресса и заинтересовалось телевидение, поднялся совершенно не нужный никому из нас шум. Хорошо хоть, он продлился всего пару дней. Когда внимание папарацци перекинулось на другие объекты, я включила свой мобильный, и тут же раздался звонок от женщины, которая, назвавшись хорошо знакомым мне именем, сказала, что полиция арестовала не того человека, на самом же деле убийца именно она, и нам необходимо увидеться. Конечно же, я помчалась на встречу. Но не одна, а с Костиным. Причем Володя уверял меня, что на свидание никто не явится.

– Это глупый розыгрыш! – злился он. – Номер не определился, кто-то решил развести тебя, и ты попалась на крючок.

– Женщина показалась мне очень взволнованной, – отбивалась я. – Сыграть такое настроение способна лишь профессиональная актриса.

– Или мошенница, которая…

Договорить Костин не успел – к нашему столику со словами: «Это я вас вызвала» – подошла дама.