нетерпим к малейшим упрекам и возражениям. Но сейчас он хотя бы понимал, что перегибает палку. Сам себя останавливал. Пытался справиться с обуревающими его чувствами. А я по мере возможностей старался ему в этом помочь.
— На, хлебни, — сжалился я над парнем, бросив ему наполненную на две трети склянку. И вот ее-то он как раз поймал как надо — бережно, аккуратно, чтобы, не дай Саан, не разбить, не раздавить и не разлить драгоценное содержимое. — Вот видишь, как все просто. Стоит только захотеть…
Нардис вместо ответа торопливо глотнул крови и утер губы рукавом.
— Может, так и продолжим? Когда я думаю, что останусь без обеда, то соображаю и действую гораздо лучше. Да и координация меньше страдает.
Я пожал плечами.
Даже спустя несколько месяцев Нардис все еще воспринимал кровь как единственный источник питания, поэтому одна только мысль, что он может остаться голодным, приводила его организм в состояние, близкое к тому, какое испытывает хищник при виде беспомощной жертвы. Его мозг тут же начинал работать быстрее, улучшалась память, скорость реакции, на отметку «превосходно» выходило умение контролировать каждый свой шаг, каждый вздох… Одним словом, при виде крови весь его организм приводился в полную боевую готовность, но такова уж теперь его природа.
Впрочем, сама по себе идея выглядела заманчивой, да и против экспериментов я никогда не возражал, поэтому на протяжении нескольких последующих недель программа тренировок была изменена, и это дало неожиданно неплохой эффект.
— Как ни странно, но это работает, — заключил я, когда подытожил результаты и убедился, что парень не ошибся. — Ты стал более собранным, лучше концентрируешься, легче успокаиваешься и гораздо быстрее прогрессируешь.
— Запах крови все еще сводит меня с ума, — нахмурился Нардис. — И мне это не нравится.
— Повесь на пояс флягу. Или обмажь кровью камушек и запихай в нагрудный карман. Чем быстрее ты привыкнешь к запаху, тем быстрее он перестанет тебя будоражить.
Собственно, так мы и сделали, обновляя кровь раз в несколько часов. Благодаря чему со временем парень действительно привык к ее специфическому запаху, а еще через какое-то время с радостью отметил, что испытывает желание попробовать в качестве пищи что-нибудь еще и уже не теряет рассудок при виде живой добычи.
Только после этого я вывез его на охоту и, забравшись в самую что ни на есть глухомань, где нет людей и других разумных, позволил самостоятельно загнать лесного оленя. Для обычного человека задача непростая, но Нардис справился в два счета. Нашел, догнал и… к сожалению, бедному зверю не повезло, потому что в последний момент наш подопечный все-таки потерял над собой контроль и разорвал животное в клочья.
Мы с Мором имели сомнительное удовольствие наблюдать этот процесс во всех подробностях, а заодно делали заметки и даже комментировали происходящее, когда поддавшийся инстинктам парень жадно рвал несчастного оленя на куски.
Потом Нардис, правда, пришел в себя и устыдился. Домой явился понурый и почти отчаявшийся. Одежду долго отстирывал сам, сам же затем отчищал от крови новые сапоги. О чем-то после этого долго думал. Советовался с Мором. Расспрашивал меня. Снова напряженно размышлял. Бродил вокруг пещеры неприкаянным призраком. Однако это неожиданно дало свои плоды, потому что со следующей охоты он вернулся более или менее вменяемым и даже принес с собой немного мяса. После третьей притащенный им труп (на этот раз кабаний) был почти целым и даже не слишком покусанным.
Но мало-помалу дело шло, с каждым разом Нардис справлялся все лучше. И вот наконец настал тот день, когда он смог догнать быстроногую лань и, повалив ее на землю, остановиться.
Он не сорвался, когда обессиленный зверь шумно под ним задышал. Не набросился на него с рыком. А сначала помедлил, принюхался, подумал, после чего умело зафиксировал голову животного и, припав к его горлу, аккуратно напился.
— Ты ее не убил, — заметил я, когда парень оторвался и, достав из кармана платок, так же аккуратно вытер рот.
Нардис сдержанно улыбнулся.
— Стук чужого сердца все еще меня пьянит… запах страха чувствуется буквально кожей, но сейчас я могу от этого отстраниться. Это больше не сводит меня с ума. Да и не хочу я ее убивать — мяса у нас пока достаточно, а просто так отнимать у кого-то жизнь… не хочу и не буду, — твердо сказал он и, отпустив бедное животное, поднялся с земли.
Молодец. Если бы он сам до этого не дошел, я бы в нем разочаровался.
— Хороший знак, — одобрительно кивнул Мор, когда Нардис убрал платок и отошел в сторону, давая дрожащей от страха лани встать. — Еще немного, и его можно будет выводить в люди.
— Рано, — непреклонно ответил я. — Пусть для начала заново научится есть. И вести себя как человек. А там уже посмотрим, можно ли его пускать в приличное общество.
Глава 3
Когда мы вернулись в Даман, в столице уже ощущалось приближение осени.
В такое время город словно прихорашивался перед наступлением холодов, примеривал на себя осенние одеяния. В небе уже отчетливо пахло прохладой, на тротуарах все чаще можно было заметить лужи, яркие городские краски заметно потускнели, выцвели, да и во всем остальном Даман неуловимо менялся. Не слишком быстро, но достаточно, чтобы это заметил тот, кто уже давно тут не был.
Стоило Нардису увидеть наш старый дом, как он непроизвольно замер. А когда парень переступил порог, то и вовсе впал в непродолжительный ступор. Но оно и неудивительно: с момента, когда он в последний раз тут был, прошло довольно много лет. С тех пор и дом обветшал, и обстановка внутри изменилась, однако ничего этого Нардис, пока был мертв, не застал, поэтому для него все выглядело так, будто он покинул Даман буквально на днях, а вернувшись, застал некогда приличное здание чуть ли не в руинах.
— Ты что, за домом совсем не следишь? — с укором посмотрел на меня Нардис, когда открыл дверь и вошел внутрь. — Полы не мыты, двери не крашены, кухня вообще скоро паутиной зарастет…
Я бросил в угол мешок с вещами и подобрал с пола валяющуюся там записку.
— Времени до утра полно, так что хозяйничай. Кроме нас тут никого нет и не будет.
— А ты куда? — встрепенулся парень, заметив, что я не спешу раздеваться, а прочитав записку, снова развернулся к двери.
— Пойду
