Читаем без скачивания Мертвые не плачут - Сергей Абрамов

А тут с горы рубанул пулемет.

Пастуху и еще двоим повезло. Даже не задело. Семеро так и остались в воде. Скверно…

Но скверно и другое – то, что он, Пастух, так и не достал сукаря, который стрелял. Даже не увидел его: вода, сквозь нее бьет прямое солнце, грохот воды, грохот пулемета…

Должок этот веригами висит на Пастухе, давит, а где и кого искать, чтобы расплатиться?..

Но – вода.

В принципе, вода, вода, о воде… это могло быть альтернативным решением. Но – более сложным и требующим объяснения.

Скорее нет, чем да. Сказано: не множь сущности!

И все же не зря старый кошмар привиделся, не зря и к месту: тяжко, больно, отвратно вспоминать свою тогдашнюю тупую и слепую беспомощность – ан, помогла она Пастуху хоть раз. Если помогла.

Вода или огонь? Или вода и огонь? Тема «для подумать», не более того.

Да и пора вставать пришла.

Позавтракал наскоро, запив кипяченой водой полбатона с сыром. Как и предполагал, кефир за ночь сдох.

По изученной наизусть дорожке добрался почти до поселка, но тормознул километра за два до привычной стоянки, согнал машину на травку, запер и пошел лесом. Выбрался на новое место – почти у реки, она внизу текла, как в песне – издалека долго. Лег в цветы и траву на взгорье и заглянул в бинокль. Ракурс отсюда был не лучше и не хуже прежнего, новым он был.

Во всем поселке жизнь не бурлила в сей день и в сей час. Хозяева разъехались по службам и по дружбам, дети, не исключено, были отправлены «на юга» Родины или на более приятные «юга» стран Срединного моря. Кто-то, впрочем, остался на родине «малой»: на пляже некое количество разновозрастных юниоров загорало и ныряло в воду, раскачавшись на канате, подвешенном к толстой ветке дерева, а еще человек шесть на поселковой детской площадке, раскинутой неподалеку от главных ворот, имели место: четверо играли в карты, двое кидали мяч в баскетбольную корзину. Один из двоих был чем-то похож на пацаненка, открывшего дверь Мэру, когда тот в воскресенье ходил в гости. Ростом, возрастом…

А может, и не похож. Пастух мельком его видел. Еще и в бинокль. Они в эти годы все для Пастуха одинаковы. Кроме брата.

Он, Пастух, именно таким его и помнит – двенадцатилетним. Возраст, когда у них, у братьев, все еще славно было, еще никакие тараканы между ними не пробежали. Брат писал ему на полевой адрес, Пастух отвечал, хотя и кратко: писать длинные письма было некогда и не на чем. И однажды выпал ему приз за хорошую службу: отпуск на пять дней. Летел с гор к случаю подвернувшимся бортом, лететь недалеко было, три дня провели буквально – как братья, Пастух брата из детдома отпросил. И расстались хорошо. А война не кончалась и не кончалась. Но все тоже хорошо было. Лет пять. Которые Пастух, уже после спецкурсов Разведки, трубил там же – в южных горах необъятной Родины и на ее границах. И немного – за ними…

А потом брат как-то быстро и незаметно для Пастуха вырос. И тоже в армию ушел, как положено. Но не вышло, как положено. От сумы, говорят, и от тюрьмы – не отвертишься, если Бог, по определению, располагает, а человек ни сном и ни духом не предполагает…

Нынче он совсем другой – брат. А виновным в своих суме и тюрьме считает старшего брата.

Не к месту воспоминания, ехать пора!..

До встречи в Соборе времени хватало. Поэтому рассудил отобедать, что и осуществил в каком-то суетном проезжем кафе. На встречу поехал на машине, хотя до Собора от съемного жилья было – рукой подать. Но не знал Пастух, что за «лекарство» ему привезут. Вдруг упаковка большая? В руках нести не хочется: слишком наглядно. А если сразу в багажник уложить – кто ж обратит внимание?..

По дороге к Собору завернул в большой магазин под редким названием «Мир электричества». Народу было немало, но удалось полюбоваться и холодильниками, и телевизионными панелями, и газонокосилками, и СВЧ-печками, и электроплитами. Всем, что горит. От короткого замыкания, от перегрева, от чего еще… Пожалел, что всю эту красивую технику не может купить: и деньги есть, но ставить некуда. Бездомный он, Пастух. Такая, блин, фишка ему выпала. Из всего увиденного в магазине технического богатства Пастуху лично доступны лишь электробритва да мобильник.

Прав брат, сказавший ему года три, наверно, назад, когда вдруг позвонил как раз на мобилу: в говне живешь, сказал со злостью, а меня в говно не затянешь, не рви жопу, братуха, я им на всю жизнь обожрался и в армии твоей драгоценной, и на зоне; и кончай по мне кукарекать: я – сам по себе, ты – сам по себе. И я буду человеком. Каким хочу, таким и буду. Назло тебе.

Точно так сказал. Пастух запомнил.

Каждый дрочит, как он хочет, не стараясь угодить. Песня, что ли, такая есть? Или не совсем такая?..

В Соборе было прохладно и сумрачно. Пастух зашел в притвор, где продавались свечи, взял одну желтую и длинную, не пожалел – положил в открытый ящик пятихатку, поискал на стене церковный календарь, нашел. Двенадцатое число сегодня, август. Что у нас там в календаре? Красивый праздник, оказалось. Огляделся кругом, увидел женщину в черном одеянии, послушницу, что ли, спросил: не могла бы показать икону Святого Петра? Женщина подвела его к иконе. Там уже стоял какой-то мужик: глаза зажмурены, руки на груди сложены крест накрест, молится, что ли?.. Дай ему Бог, как говорится…

Пастух аккуратно установил свечу в подсвечник, посмотрел на лик Святого Петра, креститься не стал – не умел. Поднял черный кейс, стоящий у ног зажмурившегося мужика, и пошел из Храма. А мужик даже и не заметил пропажи имущества.

Кейс красивый был: большой, кожаный, матовый, замки желтые. И тяжелым он был.

Сел Пастух в машину и порулил домой. В смысле: на свою временную скупую жилплощадь, где единственным ее достоинством казалось чугунное безразличие другу к другу всех, кто в этом панельном бараке обитает.

Вошел в квартиру, запер замок на два оборота, выставил код, щелкнул замками. Что ждал, то и взял: в кейсе имел удобное место большой черный длинноствольный пистолет с непривычно утолщенным стволом плюс черная же длинная наствольная насадка – втрое толще ствола, но – короткая. По виду этакая излишне крупная граната-лимонка. А еще – плоский прямоугольный металлический ящичек размером с книгу. Довольно толстую книгу, типа – роман.

Пастух сел на стул, взял пистолет, навинтил на него насадку. Прицелился в окно. Тяжеловатой была стрелялка. Ну, да не воевать же ею Пастуху. Один выстрел, всего один. Пистолет, как знал Пастух, и рассчитан был только на один выстрел. Как на один выстрел рассчитан был и ящик-генератор. Потому оружие и выглядело ненамного больше стандартного военного пистолета, принятого на вооружение у заокеанских «коммандос», разве что ствол – потолще и подлиннее. А сам пистолет был все же не самым тяжелым, поскольку сделан был из какого-то пластика. Пастух никогда не пользовался таким оружием в реальном деле, а на «спецухе» изучал. Даже стрелял, было.

Сдвинул на боку могучего по мощности и емкости аккумулятора створку, обнаружил схрон для толстого и гибкого кабеля. Присоединил кабель к рукоятке пистолета, нажал на кнопку, которую непросто было заметить на черном ящике. Рядом с кнопкой зажегся крохотный глазок индикатора. Оружие было готово… к чему?.. ну, не к бою же, нет, а, к примеру, к употреблению. Всего один выстрел… или как это точнее назвать?.. да нет, все же – выстрел… и дело сделано. Только еще надо навинтить на ствол насадку.

Взял ее из кейса, оглядел. На глушитель похожа. Только больше и круглее. Действительно – лимонка. Черная. При выстреле она сузит пучок излучения до размера нити, поэтому промах исключен по определению. Пастух был отличным, очень мягко говоря, стрелком. Не его мнение – наставников. И, наверно, тех, в кого Пастух стрелял. Хотя у них уже не спросить…

Но стрелял он из обычного оружия обычными пулями. А тут – инфразвук. Частота излучения – шесть-двенадцать герц. Адекватно альфа-ритму природных колебаний мозга. Сила удара по-максимуму – под двести децибел. Это смертельно. Регулируется вот этим тумблером на боку ящика-аккумулятора. Реально нужно меньше двухсот. Где-нибудь в районе ста тридцати, ста пятидесяти. Сердце не выдерживает, а у Объекта оно не шибко здоровое. Его ритм входит в резонанс с инфразвуком, оно дает сбои и – фигец котенку. Можно, конечно, помочь, сделать массаж сердцу, можно и вытащить человека, не дать умереть. Можно! Но – некому. Он один дома. Тот, кто стреляет, – не в счет. И заряд в «пушке» один. Один выстрел. Один возможный результат операции.

Что будет, если выстрел окажется неточным?..

Впрочем, этот вопрос – чистая схоластика. В теории инфразвуковое излучение не требует филигранной точности попадания. Сантиметр-другой от цели не испортит результата. Так гласит теория. Но Магистр, который учил Пастуха и напарников по спецухе, говорил: «Результата не испортит, да. А репутацию жалко…»