По сути, жизнь ее была бесконечной чередой пансионов. Ей так хотелось добиться внимания Джастина, хотелось знать, что она хоть немного интересует его. Но увы… Со временем она стала бояться его. Видимо, граф считал каждое свое слово законом, которому она должна беспрекословно подчиняться, нравится Меган это или нет. На письма, которые она каждую неделю аккуратно писала Джастину под неусыпным оком классных дам, девушка так же регулярно получала ответы Чарльза Стэнтона.
Встречалась Меган с Джастином по два раза в году. Маленькой девочкой она до ощущения тяжести под ложечкой волновалась перед встречей с опекуном, надеясь, что уж на этот раз все будет иначе – граф, возможно, окажется чуть более ласковым и хотя бы улыбнется ей. Не исключено даже, мечтала Меган, что Джастин сводит ее куда-нибудь и угостит миндальным печеньем и мороженым, как это делали другие отцы, приезжавшие к своим дочерям в школу.
Но ничего подобного не происходило, и Меган в конце концов пришла к выводу, что ей и не стоит ждать от жизни чего-то хорошего. Снова и снова повторяла она себе, что должна быть благодарна ему хотя бы за то, что он вообще взял на себя заботы о ней. Ведь остальные девочки в пансионах были знатного происхождения, и, если бы не Джастин, Меган пришлось бы довольствоваться должностью горничной при одной из своих нынешних соучениц, которые явно кичились своим благородным происхождением. Меган не раз доставалось от них, но и она не спускала им обид и насажала подружкам немало синяков, за что прослыла невоспитанной особой, из которой вряд ли получится настоящая леди. В конце концов Меган стала думать о Джастине как о суровом человеке с холодным сердцем, но все же мечтала, что в один прекрасный день, когда она вырастет и станет настоящей красавицей, опекун смягчится и даже будет гордиться ею. Утешаясь надеждами на будущее, девушка тем не менее не могла смириться с равнодушием графа.
А потом, когда Джастин вообще перестал навещать ее, Меган начала злиться. Она готова была пойти на все, лишь бы привлечь его внимание. Прошлым вечером, когда она увидела, что граф смотрит на нее, стоя у дверей, Меган испытала настоящий триумф. Наконец-то ей удалось достичь задуманного – опекун смотрел на нее.
Гнев послужил причиной того, что девушка бросилась в его спальню. Увидев его в ванне, она едва не сбежала прочь. Но Меган смогла взять себя в руки и, высоко подняв голову и проявив настойчивость, заставила Джастина выслушать себя. Его холодное отношение к ней не удивило ее, но гнев кипел в девушке с такой силой, что она готова была убить графа. Но выдержка оставила ее, и она разрыдалась, как малое дитя. А потом невыносимый Джастин был так добр с ней! Когда он успокаивал ее, держа у себя на коленях, Меган почувствовала себя в полной безопасности. Такого ощущения она никогда не испытывала. Ей стало казаться, что он все-таки интересуется ею, и это перевернуло весь ее мир.
– Доброе утро, Меган! – крикнула ей миссис До-нован из столовой, где она сидела за завтраком.
Меган пришлось тряхнуть головой, чтобы вернуться мыслями к реальности, а потом она побежала к женщине, прыгая через три ступеньки и не обращая внимания на длинные муслиновые юбки. С веселой улыбкой подбежала она к миссис Донован.
– Разве его светлость еще не встал? – удивленно спросила Меган.
На столе стоял всего один прибор.
– Можешь не волноваться, моя дорогая, он уже поел и ушел. Похоже, до обеда мы его не увидим.
– Ох! – невольно вырвалось у Меган, когда она усаживалась за стол.
Все вдруг показалось ей серым. А она-то с таким нетерпением ждала, когда сможет впервые позавтракать в компании своего опекуна. Впрочем, накануне Джастин лег спать не поужинав, поэтому, наверное, он и вскочил в такую рань. Наверняка он умирал от голода. На лице Меган промелькнула улыбка, когда она вспомнила, как громко урчало у него в животе.
– Думаю, тебе не стоит слишком волноваться, детка, – проговорила миссис Донован. – Мне показалось, что его светлость совсем не сердится. Бог ты мой, он даже сказал моему Тому, что готов забыть это происшествие, так что, наверное, он и на тебя не будет уж очень серчать.
– Уверена, что вы правы, миссис Донован, – улыбнулась Меган.
Пожалуй, ее вчерашний неожиданный и не совсем приличный визит оказал свое магическое действие, а на большее девушка и не надеялась. Подумав об этом, Ме-ган еще раз улыбнулась миссис Донован, а потом принялась за завтрак, отдав должное бекону и яйцам.
Едва с едой было покончено, девушка услышала, что входная дверь распахнулась, а потом в коридоре стали слышны громкие шаги. Джастин вернулся. Утерев губы салфеткой, Меган бросилась ему навстречу. Но, добежав до двери, она вдруг вспомнила, как вчера, рыдая, сидела у него на коленях, уткнувшись лицом в его грудь, и, оробев, остановилась.
Джастин в этот момент передавал шляпу и перчатки Доновану. Меган, еще не замеченная графом, стала внимательно разглядывать его. Широкоплечий, узкобедрый и мускулистый, он казался особенно красивым рядом с кругленьким Донованом. Его лицо с чеканными чертами загорело и обветрилось. Джастин был чисто выбрит, и девушка смогла увидеть, что у него квадратный подбородок и крепко сжатый, решительный рот. Меган была поражена. Почему же за долгие годы знакомства она никогда не обращала внимания на его красоту? А потом граф повернулся к ней лицом. У девушки голова пошла кругом. Правда, опыта общения с мужчинами у нее почти не было, но она понимала: Джастин великолепен. Меган почувствовала, что краснеет.
Заметив ее смущение, граф удивленно вздернул брови.
– Доброе утро, Меган, – холодно, как ей показалось, произнес он. – Надеюсь, ты хорошо спала?
Вроде бы обычное светское приветствие, но щеки девушки стали еще более пунцовыми. Она едва не плакала. Какой, должно быть, дурочкой он ее считает! Вчера вечером она вела себя как девица легкого поведения, а сегодня заливается краской смущения, как ученица.
– Да… да, – заикаясь, пробормотала она. С каждой минутой Меган чувствовала себя все хуже. – А… а вы, милорд?
– Я спал как убитый, – добродушно заметил граф, внимательно глядя на свою подопечную.
Окончательно оробев под его прямым взглядом, Меган беспомощно стояла у дверей. Она и не представляла себе, до чего хороша в своем детском белом платьице с завышенной талией, подхваченном голубым поясом. Волосы она не убрала в прическу, а лишь прихватила лентой – их черное облако доходило ей до пояса. Меган робко опустила глаза, оттененные длинными ресницами, и Джастин никак не мог понять, чем же вызван этот внезапный приступ робости. Похоже, подумал он, Меган вспомнила о том, что происходило в его спальне, и эти воспоминания, к удовольствию графа, заставляли ее краснеть. А то он был готов уже думать, что его воспитаннице вообще неведомо чувство стыда.
