Многие факты «Рукописания» соответствуют действительности. Но далеко не все. Отметим пока, что утонул Магнус почти 23 годами позже, чем облачено в Софийской летописи, и тремя годами позже, чем записано на валаамской могильной плите.
Из Софийской летописи «Рукописание» с небольшими и несущественными изменениями перешло в летописный свод, именуемый «Летописью Авраамки», в Московский летописный свод конца XV века, летопись по Воскресенскому списку, «Патриаршую, или Никоновскую, летопись», «Никаноровскую летопись», «Степенную книгу»... Так что документ этот достаточно хорошо известен, но вот насколько он подлинен?
Конечно же, авторство «Рукописания» никак нельзя приписать самому Магнусу. Тут практически ни у кого — за исключением валаамских монахов — сомнений не возникает.
Побывавший на Валааме Андрей Николаевич Муравьев (1806 — 1874 гг.), писатель, брат декабриста Александра Муравьева, писал о короле Магнусе, что «в летописях русских вписано его мнимое завещание». Известный филолог-славист XIX века Александр Христофорович Востоков безо всяких оговорок поддерживает это мнение, приписывая авторство «Рукописания» современнику Магнуса.
Князь П.П. Вяземский, сын друга Пушкина, изучавший валаамские предания о Магнусе, в 1881 году писал: «Стихи новы, а преданье древне... Легенда о кончине Магнуса могла быть внесена в «Софийский Временник непосредственно из устных пересказов в Новгороде...» Известный же шведский историк Олаф Далин, чей труд — «История шведского государства» — был переведен в 1805 году на русский язык, пишет по этому поводу следующее: «Между ними (россиянами. — Авт.) ходило по рукам написанное уповательно каким-то бедным греческим монахом и под именем самого Магнуса изданное сочинение... И хотя и можно в сем сочинении разуметь некоторые места или по крайней мере отгадать, на что они метят, но, впрочем, имена, летосчисление, происшествия и истина слишком запутаны».
Валаамские же монахи, не раз ссылаясь на летописное «Рукописание» как на подтверждение своего предания о могиле Магнуса, не делали при этом даже попыток усомниться в подлинности самого «Рукописания»: «Подозревать его подлинность, приписывать его составление бедному греческому монаху, как говорит шведский историк О. Далин, может только крайняя недоверчивость и фанатизм». Советский ученый В.Н. Бернадский называет автора «известного историко-публицистического произведения, облеченного в форму завещания Магнуса», «русским патриотом XIV века».
Кем бы ни был на самом деле автор «Рукописания», он — и здесь мнения специалистов сходятся — был человеком, достаточно осведомленным в драматических перипетиях истории злосчастного шведского короля. И несмотря на всю очевидную мнимость завещания Магнуса из русских летописей, общий исторический контекст, куда укладывается «Рукописание», достаточно достоверен.
Однако надо обратить внимание на самое главное: в «Рукописании» нигде не говорится про Валаам и вообще про Ладогу. Там речь идет лишь о некоем «монастыре святого Спаса на реке Полной». Какая же связь между «Рукописанием», на которое так любили ссылаться валаамские иноки, и их монастырем?
Может, на этот вопрос можно будет ответить, определив, что же это за река Полная и где именно погиб свергнутый с престола шведский король.
Где течет река Полная?
Олаф Далин, столь иронично отнесшийся к «Рукописанию Магнуша», при пересказе его содержания объясняет некоторые имена и географические названия, встречающиеся в летописном тексте. Он поясняет, что «Белгер» — это ярл, представитель родовой знати, Биргер, «Александр Николаевич» — это Александр Невский, что «Сакун» — это Хокон, а «Мурманские земли» — это Норвегия. Точно так же «реку Полную» он расшифровывает как «Бломфьорд в Норвегии».
И судя по всему, для него это вполне очевидный факт. В другом месте своего многотомного труда, рассказывая о гибели короля, Далин пишет: «Магнус, освободясь из темницы, удалился с сыном своим в Норвегию. Но он после того жил недолго, поскольку в 1374 году декабря 1 дня утонул в Бломфиердене при Лонггольмене неподалеку от Стремстада в Богуслене, когда во время великой бури хотел туда переехать на судне». То есть мы имеем указания на Бломфьорд около Лунгхольма, неподалеку от Стремстада в Бохуслене.
Русские историки прошлого века, ссылаясь на шведских авторов и летописцев, называют местом гибели Магнуса «Больмефьордский залив при Лундгольме». Карамзин пишет, что король «утонул в Готландии у Бломесгольма». Некоторые же шведские и отечественные историки, повторяя обстоятельства и дату гибели Магнуса Эриксона, говорят, что он погиб «около Бергена в Норвегии». Финский ученый Хейкки Киркинен, ссылаясь на шведские средневековые хроники, указывает место гибели Магнуса как «Люнгхольм в Бемельфьорде неподалеку от Бергена». А в средневековой шведской «Хронике Висбю» говорится, что Магнус погиб «на острове, называемом Люнгхольм, около города Берген». Современный же шведский автор Оке Ульмаркс в своем исследовании, посвященном описанию обстоятельств гибели всех шведских королей, рассказывая о Магнусе Эриксоне, тоже говорит о Бломсхольме в Бохуслене. Там же, на территории поместья Шеэ, пишет он, есть и местность, которую до сих пор называют «Могилой Магнус Смека». Какое же из всех этих указаний наиболее верное и где же все-таки погиб Магнус?
Городок Стремстад нетрудно отыскать на современных картах — он лежит на берегу залива Бохус, в нескольких километрах от норвежско-шведской границы, в той области, которую в Швеции именуют Бохуслен.
«Могила Магнуса Смака» в Шеэ, неподалеку от Стремстада в Швеции.
Но почему же тогда в целом ряде исторических источников указывается город Берген? Ведь он находится в западной Норвегии, и от побережья Бохуслена его отделяют сотни километров. Попробуем разобраться. Фигурирующие в различных источниках названия созвучны и вертятся вокруг слов «Блом» («Больм», «Бемель») и «Люнг» («Лунг», «Лунд») и второй части в виде либо слова «фьорд» (залив), либо «хольм» (остров). Местечко Бломсхольм, на которое указывает Ульмаркс, и сегодня существует в Бохуслене — это имение, расположенное в Шеэ, в пяти километрах к северо-востоку от Стремстада. Его, видимо, и имел в виду Далин. Однако в Шведской энциклопедии говорится, что имение было создано в начале XVII века и основал его некто Андерс Блом. Судя по всему, от имени основателя оно и получило название Бломсхольм. А значит, в XIV веке, когда погиб Магнус, и даже в XV и XVI веках, когда составлялись шведские хроники, описывавшие это событие, названия этого в Бохуслене еще не существовало. Так что наиболее надежные указания содержатся в самых ранних свидетельствах — средневековых хрониках, называющих окрестности Бергена в Норвегии. Появляющиеся же в различных источниках названия — это, видимо, вариации одного и того же имени, тем более что в семидесяти километрах к югу от Бергена есть залив, который сегодня называется Бемлафьорд и который скорее всего и фигурирует в древних летописях. А остальные — производные от них, адаптированные под более привычное звучание или под более известное географическое название. Так, наверное, произошло и с Бломсхольмом у Стремстада, на который уже в XVIII веке и перенесли славу места, где погиб Магнус. Реальным же местом гибели Магнуса является, как и указано в старейших хрониках, «остров Люнгхольм в Бемельфьорде неподалеку от Бергена».
Как бы то ни было, ясно одно: название норвежского фьорда созвучно реке Полной из русских летописей, и Далин в своих комментариях к «Рукописанию» был абсолютно прав. Кстати, на это созвучие более ста лет назад обращал внимание и П.П.Вяземский: «Король Магнус Эриксон, громивший Карелию в XIV веке, потонул в водах Больмфиорда, по созвучию напоминающего реку Полную».
Однако, установив точное место гибели Магнуса Эриксона, мы лишь частично проливаем свет на проблему, над которой в прошлом веке ломали себе голову историки, — где же течет река Полная? Дело в том, что этот топоним встречается и в других русских летописях, причем уже без всякой связи с Магнусом.
В различных списках XIV — XV веков, включенных в «Новгородскую летопись старшего и младшего изводов», под 6826 годом (то есть 1318 г.) мы находим такие строки: «Ходиша новгородпи войною за море, в Полную реку, и много воеваша, и взяша Людерев город сумьского князя и Пискупль...»
«Сумь» — это старорусское название одного из финских племен — суоми. Значит, река Полная из данной летописи находится где-то в Финляндии. В географическом указателе к «Новгородской первой летописи» так и сказано: «р. Полная в Сумьской земле». Хейкки Киркинен трактует эту летопись еще более определенно: в ней идет речь о городе Турку и епископском замке (отсюда и «Пискупль») в устье реки Аурайоки, что в переводе с финского означает «Полная».
