Читаем без скачивания Переносная дверь - Том Холт

Пол над этим подумал. Верно, у Невилла в таких делах больше опыта. Во-первых, он на целый год старше и в поте лица добывает себе хлеб насущный уже целых полгода, за которые успел побывать стажером у биржевого маклера, стажером риэлтора, служащим на бензоколонке, переворачивателем бургеров в оживленном "Макдоналдсе" в центре Лондона и независимым консультантом по программному обеспечению. Невилл повидал мир (ездил со школьной экскурсией в Амстердам, дважды в Испанию и раз с родителями в Грецию, а когда ему было семнадцать, целую неделю грузил картофель на Нормандских островах); он пережил удивительные приключения, ел незнакомую пищу под чужими небесами и имел множество возможностей изучать мириады обычаев человечества. А еще у него есть собственная машина и девушка. С другой стороны, его выгнали с тех четырех работ, откуда можно уволить, а это подразумевало, что он не отточил в совершенстве мастерство работать в коллективе и, возможно, не такой уж авторитет в сфере наемного труда, которым себя вообразил.

— Не знаю, — сказал Пол. — Если не считать партнеров, а они действительно какие-то чудные, все остальные кажутся совершенно нормальными. — Тут ему вспомнились Джулия и Кристина, и тот факт, что каждый день за стойкой рецепции новая секретарша. — Более или менее нормальными, — поправился он. — А только от того, что работа скучная и бессмысленная...

Невилл покачал головой.

— Ты так и не понял, — сказал он. — Тебе платят. Да, не много, но платят. Более того, начальство наняло двоих, что бы они сидели и весь день сортировали в хронологическом порядке таблицы. Верно?

Пол кивнул.

— Ладно. А тебе не приходило в голову, что будь они хоть немного поорганизованнее, и заведи они привычку аккуратно складывать бумаги в папки, как только покончат с тем, что они там делают, то могли бы избавиться и от тебя, и от этой твоей чернявой девчонки и сэкономить пару шиллингов.

К чести Пола, за последние три недели он над этим задумывался, и не раз.

— Может, тут кроется что-то большее. Я хочу сказать, партнеры, конечно, странные, но они же не дураки. Наверное, всему есть совершенно логичная, рациональная причина, просто никто не дал себе труд мне ее назвать. И это тоже вполне логично. Зачем мне вообще ее знать? Мое дело — выполнять.

— Верно. — Невилл встал. — Пойду отолью, — объявил он и неуклюже двинулся в дальний конец бара.

Пока его не было, Пол размышлял над словами, которые Невилл произнес с полчаса назад: "Если твоя работа — такая дрянь, то почему ты от них не уйдешь? Почему бы не бросить эти таблицы и не заняться чем-нибудь еще?" Разумеется, Пол не мог назвать ему истинную причину. Ведь если бы он робко сознался, что все дело в девушке (притом в девушке странной и довольно враждебной, ну, правду сказать, крайне неприятной), с которой он сидит в одном кабинете, Невилл тут же учинил бы ему допрос, какие шаги он предпринял в этом направлении, и был бы глубоко разочарован, услышав, что его друг не сделал решительно ничего. Впрочем, Невилл — не лыком шит и скорее всего уже сам догадался...

— Знаешь, что я думаю? — сказал Невилл, появляясь с двумя полными пинтовыми кружками и поудобнее устраиваясь на табурете. — Я думаю, у тебя что-то намечается с той птичкой, с которой ты работаешь. Иначе ты уже две недели назад сделал бы им ручкой.

— С чего ты взял? — спросил Пол.

— Да ладно тебе. Совершенно очевидно, что тебе там не нравится. Сотрудники и начальство — либо сумасшедшие, как Шляпник с Мартовским Зайцем, либо распоследние сволочи. Работа настолько скучная, что даже бухгалтер сдохнет. В конторе тебе страшно настолько, что всякий раз, как открывается дверь, ты подпрыгиваешь, будто цены на нефть. Единственная возможная причина, почему ты еще не сбежал, в том, что ты втюрился в какую-нибудь девчонку. А поскольку я знаю тебя уже десять лет и пристально наблюдал за тобой в бурные штормовые годы становления твоей личности, — продолжал Невилл, не обращая внимания на вялые отнекивания, — готов душу заложить, что ты клюнул на единственную девчонку на всей свалке, на которую никто, у кого есть мозги, дважды и не взглянет — даже с расстояния в милю, даже через перевернутый телескоп. Ну?

Пол чувствовал себя, как преступник после великой речи Пуаро в библиотеке.

— Ну ладно, да, — раздраженно согласился он. — Она по крайней мере мне нравится. Ну, немного. — Он шумно схлебнул пену и решил, что, солгав лучшему другу, ровным счетом ничего не выиграет. — Честно говоря, — сказал он, — она мне совсем не нравится, она бесцеремонная и грубая и все время только и делает, что одергивает, принижает, сбивает спесь.

Невилл мрачно опустил голову.

— Синдром Дэнни Корбетта, — диагностировал он. — Помнишь Дэнни Корбетта?

— Ах, этот. А он-то тут при чем?

— Очень даже при чем. — Невилл промакнул усы манжетой. — Не знаю, помнишь ли ты Фиону Маскетти? Крупную деваху, которая стала механиком в "Ройял инженирз"?..

— М-ф-м...

— Вот именно. Раз увидев, уже не забудешь, хотя, насколько я понял, она сегодня считается самым быстрым закручивателем гаек к востоку от Олдершота. Но это к делу не относится. Дэнни и Фиона какое-то время встречались, и послушать их, так каждый был самым отвратительным, самым отталкивающим представителем рода человеческого, какой только развился из павианов. Фиона утверждала, что Дэнни напоминает ей одновременно слизняка и кусок металла, заржавевший под дождем, а Дэнни все спрашивал, на кой черт ему сдалась девчонка, которая может есть сразу два пончика с кремом и ни на минуту не переставать болтать. — Невилл вздохнул. — Они поженились в июне и к апрелю ждут первенца.

— Ох, — вздохнул, в свою очередь, Пол. — Кажется, я понял, к чему ты клонишь. Тем не менее они тут ни к селу ни к городу. Тем больше причин оттуда свалить, будь я человеком разумным.

Невилл закурил.

— Дело твое. Но насколько я могу судить, для жертв синдрома Дэнни Корбетта в конечном итоге все заканчивается не плохо. На мой взгляд, если ты с самого первого дня от второй половины на стенку лезешь, то со временем получаешь ровные, сбалансированные отношения, так как — ну вроде как на быстрой перемотке — проскакиваешь фазу "солнце светит из ее ануса" и переходишь к стадии взаимного раздражения, которая вроде бы является установкой по умолчанию для всех человеческих спариваний, а это избавляет тебя от утраты иллюзий и разочарования, через которые всем сперва приходится пройти. Я хочу сказать, что, если "свет в окошке" с самого начала оказывается монументальной занозой в заднице, ты избавлен от тех мук, которые испытаешь, обнаружив это после, когда вы уже провели вместе два года и основательно потратились на кухонную технику и занавески. Пол кивнул.

— Да кстати, а где сегодня Меллани?

— По пятницам у нее курсы карате, — ответил Невилл. — Судя по всему, дела у нее обстоят неплохо. На днях она мне рассказывала, что узнала сорок шесть различных точек на человеческом теле, точно направленный удар в которые может привести к мгновенной смерти.

— Ты, наверное, очень ею гордишься.

Невилл, соглашаясь, склонил голову:

— В прошлом месяце это был экзамен по испанскому на продвинутом курсе. Но, возвращаясь к тому, о чем мы говорили. Если ты действительно хочешь чего-то добиться с этим жалким — заметь, я только повторяю твои же слова — созданием, возьми себя в руки и перестань нюниться. Скорее всего она предложит тебе отвалить и сдохнуть, а тогда ты сможешь послать свою жуткую работу и найти что-нибудь поприличнее. В противном случае у тебя останется жуткая работа, зато в игре за возлюбленную получишь очко. В любом случае ты в выигрыше.

Пол над этим задумался.

— Значит, по-твоему, мне так следует поступить?

— Абсолютно. Это тебе мой взвешенный совет — не поставишь, не выиграешь. Объявить о своих чувствах — все равно что пойти к дантисту: решительно ничего приятного, но чем дольше откладываешь, тем хуже обернется. А тебя ждет однозначный и весьма желанный утешительный приз, когда она скажет: "Дудки", даже если от этого будет зависеть мир на Земле и погашение долга стран третьего мира. Не вижу никакой причины, почему бы тебе не сделать этого завтра с самого утра.

— Завтра суббота, — возразил Пол.

— Ладно, тогда с утра в понедельник. Значит, у тебя впереди два выходных, чтобы подготовиться к предстоящему испытанию. Сам знаешь: подобрать нужные слова, продумать тактику и все такое.

— Эй, смотри, — сказал Пол. — Стол для пула свободен.

На следующее утро, так как это была суббота, Пол до двенадцати валялся в кровати, а вторую половину дня провел за глажкой рубашек на следующую неделю. Чем дольше он размышлял над советом Невилла, тем больше терял решимость. С одной стороны, был шанс (с точки зрения статистики, где-то между вероятностью снежного Рождества в австралийском Квинсленде и выигрышем в лотерею без предварительной покупки билета), что худая девушка кивнет и скажет: "Идет" — или что-нибудь в таком роде. Эта перспектива, сама по себе пугающая, все же обладала некоторой привлекательностью. С другой — и много более вероятной стороны — он слишком живо себе представлял тридцать секунд умопомрачительного позора, которые последуют за его тщательно подготовленным объявлением о своих чувствах. Невиллу хорошо небрежно рассуждать: мол, можно бросить работу и найти что-нибудь поприятнее, но ведь ему, Полу, понадобилось очень-очень много времени, чтобы найти кого-то, кто согласился обменять деньги на кусок его жизни, да и те, кто нашелся, оказались — по всем меркам — сумасшедшими. Пока он был безработным и активно искал, куда бы устроиться, родители хотя и ворчали, но выкладывали денежки на квартплату и временами батон хлеба и банку консервированных бобов. Теперь ему казалось, их благотворительность не вынесет заявления, что он бросил оплачиваемое рабочее место только потому, что ему там не нравилось. А значит, перед ним встанет необходимость до бесконечности сидеть за одним столом с девушкой, которой он только что признался в вечной любви и которая недвусмысленно посоветовала ему исчезнуть с глаз долой, подавившись вилкой. Иными словами, если есть какой-то способ еще больше ухудшить его и без того плачевное положение, это как раз объявить о своих чувствах.