Отличные качества для отца.
Незнакомец с вечеринки ими определенно не обладал. Он был образцом высокомерия и самолюбования.
Другими словами, он был чертовски сексуальным.
Закатив глаза, Мэдисон выбросила стаканчик с остатками йогурта в мусорную корзину и убрала папку.
— Ты спятила? — пробормотала она.
Наверное, так оно и было.
А если он мог дать ей то, чего она больше никогда в жизни не испытает?
Она хотела его. Нуждалась в нем. Еще несколько секунд — и она позволила бы ему овладеть ею прямо в саду, где их мог кто-нибудь увидеть.
Снять с нее трусики. Хорошо, что она не надела колготок, иначе ей пришлось бы долго ждать того незабываемого мгновения, когда он запустил руку между ее бедер…
Мэдисон вскочила на ноги.
Было только начало второго. До клиники всего несколько кварталов, но Мэдисон решила, что ей пора. Она сильно нервничала. Неудивительно, что ей в голову лезли дурацкие мысли.
— Пошевеливайся, девочка, — сказала она себе.
Удивительно, каким образом то, чего человек боялся, могло оказаться единственным средством для сохранения его спокойствия.
В семь часов вечера Тарик вошел в свой пентхаус, и, сняв пиджак, бросил его на стул.
Он был так раздражен своим утренним поступком, что почти забыл причину, побудившую его совершить этот поступок. Как унизительно было для сильного здорового мужчины наполнять своим семенем медицинскую посуду.
Неожиданно в кармане пиджака зазвонил его мобильный телефон. Выругавшись, Тарик достал его.
— Да? — прорычал он в трубку.
— Ваше высочество!
Нотариус.
Тарик тяжело вздохнул.
— В чем дело, Стрикленд? Мне нужно подписать еще пятьдесят страниц?
— Нет… я… просто… двадцать минут назад… узнал… что…
— Стрикленд? Где вы? Вас плохо слышно.
— …в тоннеле… я разговаривал с… никто не может объяснить…
— Черт побери, Джон, я вас не слышу. Перезвоните, когда приедете домой. А лучше завтра утром мне в офис.
Но вдруг связь наладилась.
— С вашим… ээ… «вкладом» что-то случилось, — послышался отчетливый голос Стрикленда.
Тарик присел на кровать.
— Только не говорите, что я должен заново проходить процедуру.
— Нет, сэр. Это никак не связано с самой процедурой.
— Тогда в чем дело?
На том конце линии воцарилось молчание. Неужели связь снова прервалась? Нет, он слышал дыхание Стрикленда.
— Черт побери, не тяните!
— Ваш «вклад» отправили в лабораторию, как и планировалось.
— И?
— И затем его должны были отправить на хранение. Но вместо этого его отослали.
Тарик похолодел. У него возникло плохое предчувствие.
— Куда отослали?
— В кабинет искусственного оплодотворения.
— Так верните его!
— Боюсь, это невозможно, ваше высочество. Его… использовали.
— Использовали?
— Да, сэр. Отдали… пациентке.
— Вы хотите сказать, — осторожно начал Тарик, — что какая-то женщина могла забеременеть от моего семени?
— Об этом еще слишком рано говорить…
— Как, черт побери, такое могло произойти?
— Не знаю, ваше высочество.
У Тарика закружилась голова. Где-то в огромном городе живет женщина, которая, возможно, носит под сердцем его ребенка.
— Кто она?
— Сэр, при всем уважении к вам…
— Кто она, Стрикленд?
— Ваше высочество, если я вам скажу, это будет вмешательство в частную жизнь…
— Вмешательство в частную жизнь? — прорычал Тарик. — Какая-то женщина, которую я никогда даже не видел, возможно, забеременела от моего семени, а вас беспокоит ее частная жизнь? Скажите мне, кто она, или пожалеете.
После небольшой паузы Стрикленд прокашлялся.
— Ее зовут Мэдисон Уитни.
Это какое-то недоразумение, сказал себе Тарик. Он так отчетливо мог себе представить Мэдисон Уитни, словно она стояла перед ним. Ее красивое лицо, презрительный блеск в глазах.
Это невозможно. Стрикленд перепутал имя, либо в Нью-Йорке несколько Мэдисон Уитни.
И все же неприятное предчувствие не покидало его.
— Вице-президент «Фьюче борн»? — спросил Тарик.
— Да.
У Тарика упало сердце.
— Возможно, она сделала это нарочно.
— Ваше высочество…
— Если она знала о моих планах…
— Сэр, это маловероятно.
— Должно быть, она знала, кто я и сколько у меня денег.
— И что, сэр? Какую она могла увидеть в этом для себя выгоду? Даже если ее безумная затея и удалась, кто ей даст гарантию, что вы будете содержать ее и ребенка?
Тарик потер лоб. Ему казалось, у него в голове играет целый оркестр барабанщиков.
— На самом деле ваше высочество, эта женщина, похоже, уже давно выбрала себе донора.
— Кого-то из своих знакомых? — спросил Тарик, хотя это не имело значения.
— Она выбрала анонимного донора, сэр.
Тарик закрыл глаза.
— Я начну собирать информацию, чтобы подать на компанию в суд, — продолжил его нотариус.
— Вы мне советуете подать в суд и стать всеобщим посмешищем?
— Если вы этого не сделаете, женщина может вас опередить.
Неужели все может быть еще хуже?
— Пока она ничего не знает. Думаю, это понравится ей не меньше, чем вам.
— Я принц, — надменно произнес Тарик.
— Ваше высочество, все же пока вам лучше ничего не предпринимать.
— А если эта Уитни забеременела? Вы полагаете, я допущу, чтобы принц Дубаака жил как какой-то уличный мальчишка?
— Ну, это вряд ли, — сухо ответил Стрикленд. — Мэдисон Уитни женщина образованная и занимает довольно высокую должность. Она…
— Мне все равно, даже если она сама мать Тереза, — отрезал Тарик. Он сделал глубокий вдох, затем медленно выдохнул. — Ладно. Пока ничего не предпринимайте. Только позаботьтесь о том, чтобы информация не вышла за пределы клиники. — Тарик опустился на кровать и прикрыл рукой глаза. Его умный план рухнул в одночасье. — Когда мы будем знать наверняка, беременна ли она?
— Через месяц, сэр.
— Как вы раздобудете эту информацию?
Стрикленд прокашлялся.
— У меня свои каналы, ваше высочество. Будьте уверены, мы все узнаем сразу, как только узнает она.
Месяц. Четыре недели. Четыре бесконечные недели…
— Мы подождем месяц, — мягко сказал Тарик. — А пока не спускайте глаз с этой женщины.
— Сэр?
— Мне кое-что о ней известно, — холодно пояснил он.
— Я понятия не имел…
— Ее сексуальное поведение оставляет желать лучшего. Если она в течение следующего месяца будет спать с другим мужчиной…
— Разумеется, мне следовало подумать…
