— Я не худая. Я не голодна. И у нас нет никаких обстоятельств, ваше высочество.
Тарик нахмурился. Она вложила столько ненависти в последние два слова, что они прозвучали как оскорбление. В другой ситуации он не стал бы на нее обижаться. Титулы были пережитком прошлого. Он не любил их, и к нему обращались «ваше высочество» только в Дубааке, где было так принято.
Но насмешка этой женщины задела его.
Американцы любят титулы, особенно женщины. Как часто они, кокетливо хлопая ресницами, называли его «ваше высочество».
Он еще сильнее нахмурился.
Мэдисон Уитни, оказалась совсем не такой, какой он ожидал ее увидеть.
Он привык, что красивые, сексуальные женщины не обладают волевым характером. Не смотрят принцу в глаза, не смеются над его титулом и не называют его лжецом.
Наверное, с ней не так-то просто будет иметь дело, как он надеялся.
Почему из многих миллионов женщин в этой стране именно она от него забеременела? Это было похоже на насмешку судьбы.
— Я дам вам две минуты, чтобы все объяснить, — отрывисто произнесла Мэдисон. — После этого вы уйдете.
Ее подбородок был дерзко вскинут, на лице не было ни следа макияжа, а мокрые волосы падали на плечи непокорными волнами.
И все же она была великолепна. Не только красива, но горда и храбра. Он это нутром чувствовал. Она определенно попортит ему немало крови.
— Минута уже прошла.
— Я говорил вам, почему я здесь, habiba , но вы отказались принять мое объяснение.
— Тот бред сумасшедшего? — Она фыркнула. — Попытайтесь еще раз, мистер принц!
Тарик стиснул зубы. Какая дерзость!
Его так и подмывало схватить ее за плечи и как следует встряхнуть. Или заткнуть ей рот поцелуем — как в тот вечер в саду, когда она стонала от страсти. Подхватить ее на руки и отнести в спальню, чтобы закончить начатое в беседке…
Выругавшись себе под нос, Тарик повернулся на каблуках и пошел на кухню.
— Эй! Что вы делаете, черт побери?
— Хочу приготовить вам тост и чай. Затем мы поговорим.
— Я не желаю с вами разговаривать и уж тем более не потерплю, чтобы вы хозяйничали у меня на кухне.
С таким же успехом можно было говорить со стеной. Проследовав за ним, Мэдисон стала сверлить его яростным взглядом, пока он открывал дверцы шкафчиков.
— Где у вас чай? — обернувшись, спросил Тарик. — Травяной. Беременным женщинам не стоит злоупотреблять кофеином.
Что он знает о беременных женщинах? Была ли у него жена? Или, может, целый гарем?
— Полагаю, вы специалист по беременным женщинам? — язвительно произнесла она.
— То есть вы хотели спросить, женат ли я?
Ее щеки вспыхнули.
— А какое мне может быть до этого дело?
— Для справки: я не женат. Детей у меня нет. Зато у меня полно кузин и знакомых женщин. Так что я знаю такие вещи. Итак, где у вас чай?
Нахальный самовлюбленный мерзавец! Какой смысл с ним спорить? Так ей никогда от него не избавиться. Разумнее будет на некоторое время принять его правила.
— На нижней полке над раковиной, — холодно ответила она. — А тосты я люблю слегка намазанные маслом.
К ее удивлению, он рассмеялся.
— Да, мэм.
Ничего не сказав, Мэдисон села на стул за стойкой и стала наблюдать за тем, как Тарик достает из холодильника хлеб и кладет в кружку пакетик с чаем. Он даже не удосужился спросить, какой чай она предпочитает, с цветами апельсинового дерева или зеленым яблоком. Впрочем, что тут удивительного? Этот мужчина с самого начала вел себя так, будто знал ответы на все вопросы.
Господи, как же она его презирала! Одна мысль о том, что из всех доноров «Фьюче борн» именно он стал отцом ее ребенка, приводила ее в ярость.
Не отцом, источником семени. Это разные вещи.
Но зачем ему понадобилось сдавать сперму? В деньгах он явно не нуждается, да и альтруистом его вряд ли можно назвать.
Зачем ему было говорить ей, что ребенок от него?
— Зачем? — выпалила она, не в силах больше ждать ни секунды. — Зачем вы сюда пришли? Зачем сочинили эту нелепую историю? Какие у вас могут быть причины?
Он поставил перед ней тарелку, на которой лежал тост с маслом и клубничным джемом.
— Ешьте.
Наткнувшись на его ледяной взгляд, Мэдисон подумала, что ей лучше подчиниться. К тому же она действительно умирала от голода.
Взяв кусочек тоста, она намазала на него джем. Его высочество поставил перед ней кружку с дымящимся чаем.
— У вас нет меда, — произнес он обвиняющим тоном, — только белый сахар, а он вреден для вас и ребенка.
Мэдисон захлопала ресницами.
— Как мило, — обманчиво мягко сказала она. — Принц, повар и медицинский эксперт в одном лице. Как мне повезло, что вы заглянули.
Наверное, он так о себе и думает. Этот тип, похоже, считает себя подарком для любой женщины, а свою ДНК — подарком для всего человечества. Он стоял напротив нее, слегка расставив ноги и сложив руки на груди. Каждый его жест, каждое движение были исполнены ощущением собственного превосходства.
Его утверждение, что он сдавал сперму, — полнейшая чушь. Но сделай он это, многие клиентки «Фьюче борн» остановили бы свой выбор на нем в надежде, что ребенок унаследует его внешность.
Женщины, должно быть, так и падают к его ногам. Даже она не устояла, но вовремя остановилась. Какой же идиоткой она была, когда позволила ему целовать ее, прикасаться к ней так нежно, что все остальное перестало иметь значение!
Единственный «вклад», который счел бы достойным мужчина вроде него, мог быть сделан только в постели, когда женщина под ним умоляла бы овладеть ею.
— О чем думаете, habiba ?
Мэдисон посмотрела на Тарика. Его голос был низким и хриплым, серые глаза, сверкающие как серебро, словно читали ее мысли.
Воздух между ними начал сгущаться. Она хотела отвернуться, но не смогла.
— У вас джем на губе.
— Где? — еле слышно вымолвила она.
— Вот тут.
Тарик наклонился к ней, и она услышала его дыхание. Затем почувствовала прикосновение его языка к своим губам. Ее глаза закрылись, из горла вырвался приглушенный стон.
Затем она резко отпрянула одновременно с Тариком. Он отвернулся, что прежде она успела скользнуть взглядом вниз по его телу и увидеть внушительный бугорок под молнией его потертых джинсов.
Он был не одинок в своем желании.
Между ее бедер горел огонь, соски под халатом начало покалывать.
Заметил ли он это? Мэдисон хотелось сложить руки на груди, что только привлекло бы лишнее внимание к произошедшему.
Как один поцелуй мог так на нее подействовать?
Взяв салфетку, Мэдисон промокнула губы и стала ждать, когда восстановится ритм ее сердцебиения. Когда она снова подняла глаза, Тарик стоял у раковины и мыл посуду, словно делал это каждый день своей, несомненно, бесполезной жизни.
