усугубляй все…
Мы говорили еще долго. Говорили и пили кофе, вкуса которого я не чувствовала. Не знаю как, но мне удалось не рыдать при нем. И вообще вести себя так, словно случившееся мне вообще ни по чем на свете. Возможно именно благодаря этому и удалось его убедить.
— Ой, за это я не знаю, как тебя благодарить, — воскликнула Лора, усаживаясь рядом со мной на скамейку в парке.
Достав бутылочку, принялась кормить Темку. Она стеснялась кормить грудью на улице, потому та всегда была наготове.
— Слава заслужил пару выбитых зубов, но… Вдруг бы заявление написал или еще что? Я же понятия, как оказалось, не имею, на что он способен.
— Я тоже, — проговорила я.
Сделала глубокий вдох и задержала дыхание, чтоб справиться с подступающими слезами. Легко быть сильной и держать себя в руках, когда это нужно чтоб защитить родных людей. Но когда необходимость в этом отпадает…
— Жень…, - сочувственно.
— Все нормально, Лора, правда. Не я первая, не я последняя. Жизнь продолжается.
Она качнула головой. Видно было, что не верит моей браваде, но щадит самолюбие. Более тактичного и чуткого человека было еще поискать.
Жизнь продолжается. Солнце встает, а потом садится. Пациенты один за другим приходят по записи. Словно судьба решила сжалиться надо мной — следующие три недели был самый настоящий аншлаг по записям. И через одного какой-то запущенный случай. Я уставала, как собака, а по вечерам еще и “добивала себя” в спортзале. Каждый день ходила, да. Потому, что потом, отзвонившись маме, которая была на двухнедельной конференции за границей и которую чудом удалось убедить не возвращаться раньше из-за меня, я доползала до душа, в нем плакала, а потом падала в кровать и вырубалась. Часа на четыре, но это лучше, чем не спать совсем, как уже было в единственный выходной, когда я не устала настолько, чтоб валиться с ног.
Похудела. На пять килограммов. Звучит не критично, но только не с учетом моего веса в пятьдесят два килограмма при росте сто семьдесят два сантиметра. Глядя на себя в зеркало я видела призрак. С заострившимися скулами, выпирающими тазовыми костями и ребрами. Хотела избавиться от пухлых щечек? Получи-распишись.
Папа и брат по очереди следили, чтоб я ела. Кусок не лез в горло, но я совершала над собой усилия. Вот только без толку. На стрессе любые калории просто сгорали.
Сходила к гинекологу и сдала все анализы. Глупо, конечно. Мы предохранялись, да и вряд ли Инесса счастливая обладательница букета, но… Узнав, что здорова, я почувствовала себя лучше. Чище что ли… Потому, что до этого меня преследовало ощущение испачканности.
Ведь он ко мне после нее… После другой, после любовницы….
— Женя, у тебя все ок? — спросил мой тренер Паша во время очередного занятия.
— Да… А что?
— Ты сильно худеешь… Только не говори, что решила вдруг превратиться в домашнюю курицу как сейчас модно, — пошутил он.
— Я развожусь, Паш. Стресс. Поэтому и худею, — выпалила я. — Ничего не могу поделать, прости.
— Это ты прости, — смутился он. — Не хотел лезть, просто…
— Ты просто делаешь свою работу, — попыталась улыбнуться я. — И я тебе за это благодарна.
— Протеинчика тебе пропишем и еще кое-что полезненькое, — сказал он. — И завтра скинешь мне что ешь — откорректирую. А пока давай. Тридцать шагов, спина прямая. А то от ореха одна скорлупа останется.
Мысленно поблагодарив его за то, что не стал развивать тему, я взяла в руки гантели и принялась делать выпады. Не любил их за сложность и в то же время обожала за эффективность. Благодаря им по большей части у меня и был пресловутый орешек. И оставался даже сейчас, несмотря на потерю веса.
Закончив тренировку, двинулась домой. Мышцы болели, хотелось спать так сильно, что я еле доползла до дома.
И когда на дисплее телефона высветилось имя Славы, я решила, что это уже галлюцинации от усталости. Но нет, звонил именно он. Впервые за эти недели.
— Алло? — мой голос дрогнул.
— Женя, привет! Как дела?
— Ты за этим звонишь? Чтоб узнать о делах? — откуда-то нашлись силы разозлиться.
— Мы можем встретиться и поговорить? — просяще, — Пожалуйста….
Усталость словно рукой сняло. Казалось, что в кровь впрыснули шампанского, а вместо серого дождливого неба было ярко-голубое и солнечное. Сердце, разбитое сердце, радостно застучало, наплевав на шрамы.
— Это очень важно, Женя! Когда у тебя будет время?
Когда у меня будет время? Хоть сейчас! О чем он хочет поговорить? Прощения попросить! Точно. Скорее всего, да…
“Тряпка”. Это слово эхом в ушах.
— Думаю, что завтра в семь вечера смогу найти час, — после паузы, использованной на то, чтоб мысленно прикинуть, смогут ли меня принять в любимом салоне красоты, как можно холоднее сказала я.
— Спасибо тебе большое. Давай тогда вот в этом ресторане встретимся в семь? — он назвал адрес.
Это было незнакомое мне место. Что ж, так даже лучше. Если бы выбрал какой-то из “наших” мне было бы труднее.
— Хорошо.
— Тогда до завтра.
До завтра. Поднявшись в квартиру, я не сразу смогла попасть ключом в замочную скважину. Открыла дверь, отключила сигнализацию… С бьющимся сердцем заметалась, не зная за что хвататься.
Он позвонил. Хочет поговорить. Зовет в ресторан. Одумался! А ведь я знала! Знала, что так будет, но не могла представить, что случится так быстро…
Позвонила в салон, упросила найти для меня окошко. Я и сама неплохо справлялась с прической и макияжем, но все равно не так, как профи. К счастью мне пошли навстречу, а значит шикарной укладке и мейку быть. Посмотрела прогноз… Никакого дождя, солнечно.
А потом пару часов выбирала платье. Из-за худобы многие сидели на мне как на вешалке, но подходящее все же нашлось. Кремовое, с юбкой бейби-дол. В нем у меня ноги от ушей, а талия теперь безупречно тонкая…
Лежа в кровати я не могла уснуть. Представляла то так, то эдак, как Слава будет просить прощения. Явно купит мои любимые розовые пионы — огромный букет. Возьмет меня за руку своей подрагивающей рукой и будет долго-долго говорить, как сильно ошибся. Как перепутал ностальгию по прошлому и незакрытый гештальт с еще живой любовь. Как не понимал, что на самом деле давно уже любит меня одну…
Незакрытый гештальт! Это точно он!
Вспомнив лекции по психиатрии, я аж на кровати подскочила. Так и есть. И никакая это не любовь.
Иначе бы он не пытался помириться со мной. А в том, что причина его звонка именно такая, я не сомневалась.
