и не особо офисная работа. Кто знает, сколько у него времени, что входит в его “как всегда” и будет ли уместно заказывать обед.
— Здесь что нет ничего подходящего для твоей грейпфрутовой диеты? — внезапно поддел меня он.
Глаза защипало, губы невольно растянулись в улыбке.
В одиннадцатом классе я считала себя полной (а как же, бедра в девяносто сантиметров, вместо “нужных” восьмидесяти девяти) и села на диету вместе с подружками. Она включала в себя в основном грейпфруты, а потому я приносила в школу именно их…
А Рома до сих пор такую мелочь помнил.
А Слава никогда не мог. Всегда переспрашивал, например, какие я цветы хочу, а еще часто забывал, что не ем творог.
Снова стало грустно, но я приказала себя этого не показывать.
— Я, между прочим, привести фигуру в порядок пыталась.
— Аха, хоть в этом не было необходимости. И нет. Ты замечательно выглядишь, Женя.
— И ты тоже, — искренне отозвалась я.
— Знаешь, я понял, что хочу что-то посерьезнее кофе, — Рома открыл меню.
Он что мысли мои читает?
Выбрав блюда, мы сделали заказ и стали ждать.
— Слушай… Так вышло, что я услышал о причине твоего визита к нам в контору. Буду рад тебе помочь в этом вопросе, — и, помедлив, добавил, — Да, у меня нет десятков лет опыта, зато уже есть успехи.
И назвал пару фамилий очень известных людей, бракоразводные процессы которых вел.
— Рома, про такой мнимый недостаток, как мало опыта я не понаслышке знаю, — улыбнулась я. — Так что… Знаешь, а это будет отлично. Всегда проще работать с тем, кого знаешь.
— Тогда договорились. Как раз пока ждем, можем обсудить детали.
И я не заметила, как рассказала ему… Конечно же не все подробности, нет. Но и то, что рассказала…. Мало кому было бы легко делиться такими вещами с бывшим одноклассником. Да еще и с которым, мягко говоря, были неоднозначные отношения. Нет, я не поддерживала насмешки над ним. Но и, прямо скажем, особо добра не была и чувств его не щадила.
— Нужно будет чтоб твой отец запросил историю банковских переводов. Ну, чтоб было зафиксировано его участие в покупке квартиры, — сказал Рома. — Все остальное я тебе списком пришлю. Дай мне свой номер. И номер твоего бывшего.
И все. Больше ничего. Ни слова, ни взгляда, который мог бы дать повод заподозрить, что он злорадствует. Хоть, по-честному, Рома имел на это полное право. Всегда приятно, когда у девушки, которая тебя отшила когда-то, все плохо, разве нет?
— Рома, а что насчет гонорара?
— А насчет гонорара мы поговорим, когда я выиграю для тебя это дело, — улыбнулся он.
— Слушай… Мне по факту, не столько деньги нужны, просто, — зачем-то принялась оправдываться я.
— Ты пользуешься своими законными правами, Женя. Это абсолютно нормально, — отмахнулся он. — О, еду несут. Еще бы пять минут и пришлось бы есть вон ту пальму.
Я хихикнула. Принялась за еду. Поймала себя на мысли, что не чувствую никакой неловкости и дискомфорта от ситуации, хотя должна бы. Наверное, все дело в Роме. В том, как он себя повел, как держался — уверенно и просто, по-дружески. И при этом профессионально.
У него включился телефон. Галантно извинившись, Рома взял трубку.
— Да, милая. Привет. Обедаю с клиенткой. Угу. А ты что? Разобралась с Барским? Ну и отлично. Я же говорил, что все будет хорошо…
Я не прислушивалась. Сидела и внутренне посмеивалась над собой за возникшую внутри реакцию. Ну а что ты думала, Женя? Что Рома Яшин на всю жизнь останется невзрачным ботаном, который по тебе сохнет? Серьезно? Ну, что ж, смотри правде в глаза. Тебе это последнее время часто приходится делать.
— Извини, — Рома положил трубку.
— Да ничего. Твоя девушка?
— Невеста, — улыбнулся он. — Первая работа, только две недели назад устроилась, нервничает.
— О, как я ее понимаю. Но, если пережила первые две недели, то дальше будет проще.
Я могла гордиться собой за то, как легко поддерживала непринужденный разговор. Потому, что внутри в этот момент расцветал ядовитый цветок обиды и даже злости. У всех все хорошо, Женя. Только твоя жизнь скатилась на самое дно и, самое смешное, винить тебе в этом следует только саму себя. Нравится тебе или нет, но это так.
— Даже не думай, — сказал Рома, когда нам принесли счет и я полезла в сумку за кошельком.
— Ну, мы же не на свидании.
— И что с того? Я не могу угостить тебя обедом?
Я пожала плечами.
— Спасибо.
— Не за что.
— Нет, Ром. Есть за что. За то, что ты взялся за мое дело, например. Знаешь, я могла бы попросить помощи у папы, но… Не хочу, чтоб мои проблемы решал он, словно я все еще маленькая. А так… Ну, теперь мне спокойнее. Что это будешь ты. Ты очень хороший, надежный…
— Да. Это я помню, — его губы дрогнули в грустной улыбке, а я…
Я в который раз обозвала себя мысленно дурой потому, что ясно вспомнила, когда именно говорила ему вот точно такие же слова.
Больше восьми лет назад
— Ничего я на него не запала, — чувствуя, как краснею до корней волос, говорила я Але, — И как только тебе это в голову могло прийти, Аль? Он же…
Высокий, шикрокоплечий, во-он с какими мышцами, а уж глаза… Как два изумруда. И смотреть может… Так, что забываешь обо всем на свете и просто таешь. Голос такой, что от него мурашки по телу…
— Он же старый, Аль! — нашлась я.
Под ложечкой сразу тоскливо засосало. Нет, никакой Слава не старый, конечно. Ему двадцать четыре… Но он — мужчина, а я… Я еще маленькая. Он мне так вчера и сказал.
Мысли вновь унесли во вчерашний вечер. Дискотека. Пронесенный тайком пацанами “шейк”. Совсем легкая от него голова и ощущение, что можешь горы свернуть, стоит только захотеть. А уж позвонить Славе…
И приехал ведь. Точнее примчался через пятнадцать минут. Взвинченный, даже злой.
— Евгения, ты в своем уме вообще? Ты какого черта делаешь, м? Тебе же только шестнадцать! — орал он, усадив меня в машину.
— Типа вы с Вадиком алкоголь первый раз попробовали только в восемнадцать…
— Попробовать и налакаться — это разные вещи, Женя. Во-первых. А во-вторых, ты девушка… Юная девушка.
Он говорил и говорил. А я…. Я наслаждалась тем, что он, Слава, оказывается беспокоиться за меня. Таяла как снег весной от осознания этого факта. Ему не все равно. А что, если я тоже ему нравлюсь, но из-за этой разницы в
