Тут вдохновение испытал и я.
– Это очень серьезный и важный шаг вперед.
– Возможно, но это так странно, – ответил он с неловким смешком. – Мне до сих пор немного не по себе, когда я произношу эти слова вслух.
– Да, так бывает и у меня, – сказал я. – Но это не должно вас останавливать.
– Все случилось пару недель назад, и я до сих пор возбужден, – заметил Стив. – Но мне было интересно понять, считаете ли вы это достаточно широким. Я искренне хочу убедиться, что именно это мне и нужно.
– Думаю, это то что надо.
Стив улыбнулся еще раз.
– Да, я тоже.
Ни следа пассивности, которая часто заметна у людей с хроническим беспокойством.
– Не забывайте этого чувства, – сказал я. – Сейчас оно кажется вам приятным, потому что в новинку. Однако оно может исчезнуть, если вы не будете напоминать себе о нем каждый день. Иногда сложно постоянно думать о своей миссии, но дело того стоит. Попытайтесь сопоставить с ней все свои действия и превратить их в стратегии поддержки, пусть и косвенной. Попытайтесь понять, как делать каждый день хотя бы один шаг вперед. Только так вы сможете сохранить это ощущение. В сложные времена оно придаст вам сил.
– А могли бы вы сказать, в чем состоит ваша миссия? – нетерпеливо спросил Стив, полностью поглощенный своими чувствами и страстно желающий об этом поговорить.
– Помогать людям становиться здоровее, – сказал я.
Он кивнул.
– И поэтому вы работаете врачом.
– Да, и поэтому я пишу книги, – ответил я. – Я начал заниматься этим по другим причинам, но продолжаю именно потому, что у меня такая миссия.
– А как насчет тех, у кого нет страсти ни к чему? – внезапно спросил он. – Мой сын скоро закончит колледж, но совершенно не представляет себе, чем хочет заниматься дальше. Кажется, он вообще ничем не интересуется.
– У каждого есть свои мечты, – ответил я. – Хотя бы одна. Возможно, она появилась еще во времена детства и он не может ее вспомнить. Или она кажется ему слишком незрелой, чтобы стремиться к ней сейчас. Возможно, когда-то она казалась ему слишком сложной и он давным-давно ее похоронил. Возможно, он видит слишком много рисков и боится попробовать. Но интерес к какому-то занятию есть (или хотя бы был) у каждого. Поэтому я бы сказал вашему сыну и любому, кто пытается изменить свою жизнь: даже если вы не готовы реализовывать свою мечту прямо сейчас, можно использовать ее для того, чтобы понять, в чем состояла идея, связанная с созданием ценности, и сформулировать свою миссию. Все могут сделать то же, что делали вы, размышляя о своей работе в секторе прямых инвестиций. Затем стоит выяснить, какие стратегии он готов использовать для достижения этой миссии. И кто знает? Может быть, в процессе поиска миссии он найдет смелость и решимость для исполнения мечты, от которой давным-давно отказался.
– Не могу сказать, что моего сына ничто не воодушевляет, – добавил Стив. – Его возбуждают деньги. Много денег, – он ухмыльнулся. – Думаю, родителю глупо беспокоиться о том, что его ребенок думает, как заработать на достойную жизнь.
– В желании заработать нет ничего плохого, – сказал я. – Люди редко делают что-то только по одной причине, а зарабатывать на жизнь – важная задача. Но если основная цель не состоит в создании ценности для других, то, как бы банально это ни звучало, в какой-то момент увеличение доходов не приведет к повышению уровня счастья{32}. А непобедимый разум купить невозможно.
Стив согласился.
– Определение миссии может занять годы, – сказал я. – И для этого нужно обращать пристальное внимание на то, как вы реагируете на происходящее.
– Обучение через действие, – кивнул Стив.
– В моем случае это сработало. Во время учебы в колледже я обнаружил, что постоянные размышления о том, чего я хочу, никуда меня не приводят. Но когда я начал спрашивать себя, какую ценность хотел бы создавать, тут же появились идеи. Вот, кстати, еще одна: попросите сына описать 50 случаев, в которых он испытывал истинную радость, а затем определить, какие из них были связаны с улучшением жизни других, и сформулировать связанную с ними миссию. Затем пусть он представит, как ему вручают в старости награду за то, что он посвятил свою жизнь миссии, которая кажется ему самой разумной. И именно та награда, которая вызовет наибольшую гордость (и удовлетворение), определит миссию, на реализацию которой ему стоит потратить свою жизнь.
– Хм-м-м, – задумчиво произнес Стив. – Возможно, так и стоит сделать.
– Очень важно помнить, что не каждая стратегия создания ценности масштабна. Порой ценность создает даже простая улыбка. Человек, которому кажется, что ни одно из его действий не улучшает жизнь других, должен помнить, что иногда у людей улучшается настроение даже тогда, когда они проходят мимо ухоженного сада. Миссия по воспитанию счастливых детей важна ничуть не меньше других, пусть это и кажется банальным.
Стив улыбнулся.
– А как насчет преподавания основ экономики детям из неблагополучных районов? – И, прежде чем я успел ответить, он продолжил: – Я узнал об этом в интернете. Никто из этих ребят не умеет сводить баланс по чековой книжке. Я уже не говорю о составлении бюджета или понимании ценности денег. Но эта идея мне очень по душе.
– Стив, – сказал я, – думаю, что это прекрасно.
Его улыбка стала еще шире.
– Вы явно выглядите сейчас гораздо лучше, чем на предыдущей встрече, – заметил я.
– Так и есть. Потрясающе! Как вы и говорили, достаточно было сформулировать свою миссию.
– И принимать лекарство, – напомнил я ему с улыбкой. – Возможно, потом мы сможем от него отказаться – судя по всему, вы в нем уже почти не нуждаетесь.
– Честно говоря, – застенчиво признался Стив, – я так и не начал его принимать.
Я удивленно распахнул глаза:
– Почему?
В ответ он пожал плечами.
– Когда вы сказали, что беспокойство мотивирует, я задумался: не слишком ли я сгущаю краски, описывая свое состояние. Я боялся, что если начну принимать лекарства, то потом не смогу от них отказаться. А я очень не люблю иметь дело с таблетками.
– И что с вашим беспокойством сейчас?
– Оно исчезло, – ответил Стив.
– Вы хорошо спите? У вас нет проблем с дыханием?
– Да, все в порядке, как в те времена, когда у меня была работа.
– И когда все восстановилось?
– Сразу после того, как я провел первое занятие для детей, – сказал он. – В тот же вечер.
Я откинулся в кресле и скрестил руки на груди, удивляясь силе человеческого разума. Он способен перестроиться с помощью простого изменения точки зрения, и этот процесс когда-то казался мне настоящим чудом. Однако передо мной стоял человек, наглядно показавший, что это возможно. Стив смог преодолеть свое беспокойство, найдя ответ на вопрос «почему?». И хотя миссия не была панацеей, но в результате его жизнь могла бы, подобно микроскопическому человеческому эмбриону, превратиться в нечто великолепное.
Глава 3
Дайте себе клятву
Многие знают историю Хелен Келлер – слепоглухой девочки, научившейся общаться с другими после того, как ее учительница Энни Салливан начала использовать для общения знаки руками, напоминавшие буквы. Однако мало кто в курсе, как родители Хелен нашли Энни Салливан. Мать девочки прочла об успешном обучении другой слепоглухой девочки, Лоры Бриджмен, в книге Чарльза Диккенса «Американские заметки». В 1886 году Хелен и ее отец отправились из Алабамы в Балтимор на консультацию к отоларингологу Джулиану Чизхолму. Тот осмотрел Хелен и подтвердил, что она никогда не сможет видеть и слышать (она утратила эти способности в возрасте 19 месяцев, после заболевания, описанного докторами как «острый запор в желудке и мозге»). Но Чизхолм верил, что она способна к обучению. Поэтому он направил ее к Александру Беллу (изобретателю телефона), который обучал глухих учеников в своей Школе вокальной физиологии и механики речи. Тот, в свою очередь, посоветовал посетить Институт Перкинса для незрячих (первую школу для слепых, открытую в США), где училась и Лора Бриджмен. Хелен с отцом отправились в Бостон, чтобы встретиться с директором школы Майклом Анаганосом. Он по их просьбе пообщался со своей бывшей ученицей Энни Салливан (двадцатилетней незрячей девушкой) и предложил ей стать учительницей Хелен{33}.
Представьте себе все препятствия, которые пришлось преодолеть родителям Хелен, чтобы добраться до Энни Салливан. Дело не только в огромных расстояниях или сложностях, связанных с поиском в конце 1800-х людей, способных дать адекватный совет по обучению слепоглухих детей. Считалось, что такие дети не способны обучаться. Но родители Хелен преодолевали препятствия без жалоб и мыслей о том, чтобы сдаться. Судя по всему, им была присуща особая сила – та же, которая позволила их дочери не только научиться общению, но и стать первым слепым человеком, получившим степень бакалавра искусств в США (в колледже Рэдклифф). Она смогла читать книги, написанные шрифтом Брайля (не только на английском, но и на французском, немецком, греческом и латыни); написала и опубликовала несколько книг; участвовала в ряде политических кампаний за права женщин, рабочих и социальную защиту. Она даже помогла основать Американский союз защиты гражданских свобод.
