— Когда т-ты… кхе-кхе… когда ты у-узнала о… кхе-кхе… о ре-ребенке?
Судя по тому, что Риа читала, слышала и знала по собственному опыту о Тейлоре Маккензи, заикание никак не сочеталось с его характером. Голос его частенько сотрясал стены муниципалитета, когда Маккензи гневно, красноречиво и умно выступал по проблемам, поднятым в отчете городских властей. Предвыборные речи Тейлора отличались проницательностью, остроумием и членораздельностью. Отвечая на самые провокационные и заковыристые вопросы журналистов, он никогда не лез за словом в карман.
Мысль о том, что Маккензи чувствует себя так же неловко, как сегодня утром, придя в его офис, чувствовала себя она, доставляла Риа немалое удовольствие. Прыжок в море со скалы в Акапулько не шел ни в какое сравнение с тем чувством, с каким Риа вошла в дверь кабинета Маккензи и увидела его впервые после рождественского утра. Особенно в плане того, о чем собиралась ему сообщить.
— Когда узнала? — Риа отвела взгляд. — У меня не было месячных.
Маккензи поерзал на стуле.
— Насколько я знаю, это иногда случается и по другим причинам.
— Случается. Но не со мной. Мой организм работает как часы.
На этот раз закашлялась Риа. Ее смущал разговор на столь интимную тему с незнакомым мужчиной. Ну не совсем, конечно, незнакомым. Нет, все-таки незнакомым. Что она в действительности знала о Маккензи? Что он красив. Что умеет открывать шампанское. Что отлично водит машину по заснеженным улицам. Что может очаровать массу женщин. В буквальном смысле.
— Я почувствовала себя нехорошо… — продолжила Риа, — ну не совсем нехорошо, просто… — Она никак не могла подобрать слова, точно описавшие бы это состояние чрезмерной раздражительности, утомляемости, неспособности нормально дышать, постоянной тошноты, даже когда ты голодна. Ни одно определение не могло выразить это состояние. — Просто появились симптомы, — закончила в конце концов Риа.
— Какие?
— Расстройство желудка, эмоциональная неуравновешенность. Зуд…
— Зуд? — Тейлор с любопытством вскинул голову.
— В груди, — с трудом выдавливая из себя слова, хрипло пояснила она.
— Ах да. — Тейлор уставился на груди Риа и довольно долго разглядывал их, приведя ее в смущение. — Прошу прощения.
Риа обхватила живот руками, испытывая непреодолимое желание прикрыть распухшие соски от проницательного взгляда Маккензи.
— Ну, ты сам знаешь эти симптомы, — коротко отрезала она.
Тейлор выглядел совершенно сбитым с толку.
— Ах, ну да, кажется, знаю.
— В прошлом месяце у меня опять не было месячных, и я в конце концов пошла вчера к врачу: он подтвердил мой диагноз. Ребенок родится двадцать шестого сентября.
Маккензи издал глубокий вздох. Итак, суд присяжных только что вынес обвинительный вердикт.
— В таком случае это меняет дело.
— Что касается отца этого ребенка, то нет ни малейших сомнений, несмотря на все ваши домыслы относительно моей сексуальной жизни, мистер Маккензи.
— Зови меня Тейлор, хорошо? — сердито потребовал Маккензи.
— Несмотря на твой опыт, — так же сердито заметила Риа, — как ты грубо изволил выразиться, я не сплю с кем попало.
— Прости. Я не должен был так говорить. Вспышка гнева окончательно ослабила Риа. Плечи ее поникли, и она устало откинула голову на спинку кресла.
— Полагаю, у тебя есть все основания считать меня особой такого рода. — Ее мягкий смешок был наполнен горечью и самоуничижением. — В сочельник я действительно была самой настоящей «давалкой».
— Не говори так.
— А что, нет? — Риа приподняла голову и в упор посмотрела на Тейлора.
— Я никогда так не считал. Ни тогда, ни теперь.
— Ты так думал сегодня утром.
Маккензи устало провел рукой по лицу и в очередной раз вздохнул.
— Мы ходим по кругу и ни к чему не придем. — Минуту Тейлор выдерживал ее взгляд. — Послушай, я не считаю тебя только партнершей по сексу. В этом случае я ничем от тебя не отличаюсь. А я, между прочим, тоже не мартовский кот. Так что давай оставим все упреки, домыслы, самобичевания и попытаемся определиться, как поступить дальше, ладно? — Риа лишь кивнула в знак согласия. — Что насчет того парня, с которым ты встречаешься? Ну тот, со старухой матерью во Флориде?
— Забавно. Вообще-то его зовут Гай. — Риа удивилась Тому, что Тейлор помнит такие подробности. — Гай Паттерсон. Он тоже работает у нас на фирме.
— Ты ему уже сказала?
— Да, сразу же после тебя. Я чувствовала, что должна рассказать Гаю.
— И что?
Гай Паттерсон воспринял известие о беременности Риа не лучше, чем Тейлор. По правде говоря, даже хуже. Гай ужасно разозлился, наградив ее теми эпитетами, которые Маккензи лишь подразумевал.
— Я никогда не рассматривала его всерьез, — не вдаваясь в подробности, ответила Риа.
Собственно говоря, разрыв с Паттерсоном принес Риа облегчение. Старше Риа на пятнадцать лет, Гай был чрезмерно щепетилен. Риа устала от его благоразумных консервативных взглядов. Разговоры с ним были скучны и занудливы, так как он всегда сводил их к темам, интересующим только его одного. Стоило с ним согласиться, и Гай превращался в привередливую старую деву, не склонную к веселью и забавам. Единственной причиной, по которой Риа встречалась с Паттерсоном, было отсутствие лучшего варианта. Она не хотела столь резко разрывать отношения с Гаем, но была рада, что они бесповоротно закончились.
— Ты могла бы сказать, что это его ребенок, — забросил удочку Маккензи. — Почему ты этого не сделала?
— Я никогда бы так не поступила! — воскликнула Риа, обижаясь. — За кого ты меня принимаешь?
— Ладно. Прости.
— Кроме того, мне ни за что не удалось бы обмануть Гая, даже если бы я этого хотела. Много лет назад ему удалили протоки.
Паттерсон не делал секрета из этой операции. Когда их отношения с Риа вышли за рамки чисто деловых, Гай сказал ей, что он может рассматриваться в качестве потенциального супруга, но о детях разговор не идет. Это было еще одной причиной, по которой Гай не мог стать отцом ее ребенка, но она намеренно позволила Маккензи какое-то время считать, что такая возможность у Паттерсона была.
— А с тобой когда-нибудь это уже случалось? — неожиданно спросила Риа.
— Ты имеешь в виду, не залетал ли кто от меня? Нет. А ты? Ты уже беременела?
— Нет. — Риа сама не понимала, почему ей приятно, что для Маккензи отцовство тоже внове. Тому не было объяснений, если не считать ненавистной мысли, что она — всего лишь очередная неудачница в коллекции Тейлора.
Какое-то время Маккензи внимательно вглядывался в лицо Риа, но, задавая вопрос, глаза отвел:
