— Хамить, при том не слишком-то завуалировано, это, по-твоему, называется не вовлекать в опасную ситуацию? — парировала Али, пытаясь осадить что волчицу, что желания её неуёмные.
Только зачем она сделала шаг к Ройсу, сокращая и без того малое расстояние между ними?
— Тебе будет лучше и безопаснее держаться в стороне от меня, — выдал мужчина сухо.
— Понятно.
— И не знать подробностей.
— Как скажешь.
Зачем принюхивалась в упрямом стремлении вычленить собственный запах Ройса? Пахло гелем для душа с запахом сирени, которым Али пользовалась нынче. И не более. Наверное, ледяные существа в принципе не пахли ничем в частности. У Эжени, например, свой запах был, хотя если покопаться в памяти, то менее выраженный, нежели у большинства других нелюдей, неяркий, сглаженный, словно незримый снежный покров скрадывал любые запахи, прятал надёжно под пушистой зимней шубой. А Юлисса, огненная по природе, наоборот, пахла летним зноем и горячей землёй, издалека почуять можно.
Ройс же… ну да, по-прежнему ничем.
— Али.
— Что?
— Прекрати.
— Что конкретно прекратить?
Втягивать воздух буквально в паре сантиметров от мужской шеи, такой открытой, заманчивой?
Стоять так близко, рискуя коснуться кожей кожу открыто, без преграды тканей?
Или ослаблять мысленный поводок, позволяя волчице взять вверх, отдавая ей контроль над происходящим?
— Принюхиваться, — тёмные глаза следили бдительно за каждым движением Али, отмечали, взвешивали.
— Нервирует? — Али всё же отстранилась.
— Нет, — Ройс вдруг поднял руку, коснулся лица Али.
Провёл легко, едва ощутимо, кончиками пальцев, от скулы до подбородка.
Поймал каштановую прядку, выбившуюся из хвоста, аккуратно за ухо заправил, рассматривая Али внимательно, серьёзно.
Волчица застыла в ожидании, опасаясь вспугнуть самца.
Али тоже. Правда, скорее от удивления. Ловец не то что не имел привычки распускать руки — даже дотрагивался до другого сугубо по необходимости, сводя любой физический контакт к минимуму.
Но когда Ройс наклонил голову и поцеловал её, ответила сразу, не колеблясь, с нетерпением, настойчивостью не меньшей, чем у мужчины. Обняла его за шею, прижалась всем телом, чувствуя, как вокруг смыкается кольцо неожиданно тёплых рук, и позволила увлечь себя к кровати…
Или к дивану?
Впрочем, какая разница?
7
На сей раз Али знала точно, что выдернуло её из блаженного сна, где она свободной волчицей бежала по бескрайнему зелёному лесу.
Приглушённые голоса за входной дверью и скрежет металла в замке.
Вздрогнув, Али заворочалась, попыталась выбраться и из жаркого кокона одеяла, и из-под мужской руки, которая, кажется, решила прочно обосноваться на её, Али, теле, но Ройс со вздохом, тяжёлым, обречённым каким-то, лишь прижал её обратно к матрасу, не давая слезть с кровати.
— Ройс, — протестующе зашипела Али.
— Это свои, — пояснил ловец, правда, без особого восторга.
Щелчок, и замок поддался, створка открылась, пропуская незваных гостей внутрь. Новый щелчок, теперь уже выключателя, безошибочно найденного одним из визитёров, и прихожая озарилась неожиданно резким, раздражающим светом. Дверь в комнату так и не закрыли, и Али прищурилась, отвернулась от освещённого проёма. Принюхалась, разделяя запахи гостей, и сама ощутила вспышку острой досады.
Действительно.
— Али? — Эжени переступила порог, настороженно оглядела помещение в падающем из прихожей свете.
Кровать стояла слева от проёма, за дверью у стены, и всякий, кто входил в комнату, первым делом невольно осматривал прочую часть помещения, тёмную мебель и светлый прямоугольник окна. И лишь затем поворачивался к постели, наполовину скрытой в тени. Даже Эжени, прожившая в этой квартире не один год, глянула сначала направо, нахмурилась и только потом налево. Нюхом и слухом оборотней снежные полукровки не обладали и оттого открывшийся вид явился для подруги сюрпризом.
Как и для Али, впрочем. Меньше всего хотелось быть застуканной в постели с Ройсом и ладно бы теми, кто ловца знать не знал бы…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— О-о, — выдала Эжени, и в коротком этом звуке ясно отразилось, что подруга в последнюю очередь ожидала увидеть то, что предстало её взору. — А я тебе звонила, — добавила беспомощно.
Дэсмонд обнял жену за плечи, мягко отодвинул в сторону, освобождая проход. Вошёл в комнату, окинул Али и Ройса быстрым оценивающим взглядом и повернулся к супруге.
— Видишь, Эжени, всё в порядке, все живы и здоровы, ничего страшного и непоправимого не произошло, — Дэсмонд одарил ловца ещё одним взглядом, на сей раз цепким, предостерегающим. — Верно, Ройс?
— Верно, — глаза ловца сказали князю явно куда больше, чем было произнесено вслух, и Дэсмонд, кивнув, взял растерянную Эжени под локоток и вывел из комнаты.
Дверь за собой прикрыл.
И свет в прихожей погасил.
Разумеется, далеко они не ушли, всего-навсего на кухню, но если тем самым боги желали донести свою волю до смертных, то не смогли бы выразиться яснее.
Пора и честь знать.
Ройс придерживался того же мнения, поскольку едва голоса княжеской четы зазвучали на кухне, как ловец убрал руку, встал и огляделся с досадой. Прижав край одеяла к груди, Али села. В комнате сумрачно, значит, час не слишком поздний, да и погода в эти пару дней не баловала ни солнышком, ни чистым небом, ни теплом.
— Ты там моего телефона не видишь?
— Нет.
А-а, точно, смартфон же остался на кухне!
То ли на вибро, то ли вообще в беззвучном режиме.
За неимением лучших идей Ройс подобрал с ковра полотенце. Возможно, при иных обстоятельствах ловец вовсе не стал бы ничем подобным заморачиваться, однако нынче ситуация не та, чтобы преспокойно рассекать нагишом перед супругой друга и начальника. При всём своём ровном отношении к обнажённому телу Али тоже не хотелось щеголять прелестями перед Дэсмондом. Князь, конечно, открыто смотреть не станет, но всё равно…
Ройс ушёл в ванную, где остались брюки. Выскользнув из-под одеяла, Али на ощупь собрала свою одежду, натянула торопливо. По полу прихожей застучали каблучки сапожек, и Эжени вернулась в комнату, прикрыла дверь, включила бра возле дивана. В пристальном, выжидающем взгляде подруги теснились удивление, растерянность, интерес и вопросы, но вываливать их на Али она не спешила. Опустилась на подлокотник дивана, наблюдая, как Али дёргает язычок молнии на спортивной куртке в попытке её застегнуть.
— Когда ты звонила?
— Ночью. Как только Дэсмонду передали твои сообщения, мы сразу отправились на эту сторону. Здесь я проверила свой телефон, и мы поехали к тебе.
— Прости, я не слышала. Мобильник остался на кухне и…
— Было не до него, — понимающе кивнула Эжени.
Не надо выглядывать в прихожую, чтобы знать, что Ройс вышел из ванной и повернул на кухню. Закрыл кухонную дверь и приступил к отчёту по произошедшему позавчера. Говорили мужчины едва слышно, даже оборотню затруднительно подслушать, да и вряд ли Ройс станет делиться подробностями, зная, что Али рядом.
Ей лучше держаться подальше, так он сказал.
Ну а секс… это просто секс. Хорошо, приятно и для здоровья дюже пользительно, в их случае особливо.
— Ждёшь деталей? — Али наконец вжикнула молнией, скрывая за нервным рывком копящееся раздражение.
— Нет. Я не Юл всё-таки. Но в целом что произошло? Я не имею в виду… — Эжени движением головы указала на разворошённую, помятую изрядно постель. — Но вообще что стряслось? В сообщении было сказано лишь, что с Ройсом беда и что тебе нужна помощь.
— Он явился ко мне позавчера, в позднем часу вечера, с дырой в животе и в странной чёрной крови, — жаловаться легко. Гораздо легче, чем думать об остальном. — Буквально свалился на меня и заявил, что ему требуется время, дабы начался процесс регенерации. Я помогла ему перебраться на кровать. Что ещё оставалось делать? Он бредил, бормотал всякое, самозаморозиться пытался…
