плечи. Тропинка оборвалась у сплошной зеленой стены — на тонких нитях болтался плющ, плотно переплетаясь стеблями. Девушка аккуратно коснулась растения, палец немного защипало, кожа покраснела. Дези поджала губы и заозиралась по сторонам. В этот момент музыка прекрастилась, раздался мелодичный перезвон и приятный женский голос эхом разнесся по всему Верхнему городу: «Восемь часов. Переход на вечернее освещение». В одну секунду весь теплый желтый свет исчез. Дези тут же все поняла, накинула на голову капюшон, спрятала руки в рукава и принялась пробираться сквозь плющ. Три бесконечно долгих секунды — и она была на другой стороне, на посыпанной песком дорожке, где стояли неподвижно, как статуи, люди, в кромешной темноте ожидавшие включения света.
С тихим щелчком зажглись тусклые желтоватые лампы. Силуэты ожили, зашевелились. С этой стороны живой ограды показались первые домики — небольшие постройки, как жилые дома в Нижнем городе, только поновее. Не из дешевого гипсокартона, а из плотного стекла. За толстыми стенами все еще сидели люди, что-то изучали на больших мониторах. А дальше, если присмотреться, можно было заметить те самые высотки. Издали они казались стеклянными осколками, натыканными в кучу мха. И они, как и все тут, были покрыты зеленью: лианы свисали с балконов и подоконников, на крышах росли целые леса.
Дези поправила одежду и, еще раз сверившись с трекером, направилась вслед за толпой. Поток людей неторопливо тек по песчаной дорожке к остановке трамвая. Там, у стеклянного козырька с подсветкой, собралась длинная очередь. Люди не толпились, как в Нижнем городе, а вставали в линию на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Несколько человек оглядели эту длинную очередь и пошли дальше. Дези осталась.
Вскоре подъехал пустой трамвай. Часть очереди заползла внутрь, люди расселись. Как только сидячие места оказались все заняты, трамвай с тихим шипением закрыл двери и покатил дальше. Дези еле удержалась, чтоб не вскинуть бровь — в Нижнем все бы попытались штурмовать трамвай одновременно, заняли бы все доступное пространство, хоть бы для этого пришлось сесть к кому-нибудь на коленки. А вы думаете, откуда в Нижнем городе такая бешеная рождаемость?
Дези удалось сесть только в третий трамвай. Когда двери закрылись и махина покатила вверх, в гору, девушку снова охватила тревога. Рука потянулась к карману, чтобы привычным движением смять мешочек с таблетками. Вспомнив, что она оставила его Рему, девушка чуть не застонала. Ей казалось, что здесь, в коконе обшивки, она как на ладони. Достаточно одному из пассажиров задержать на ней взгляд, как все тут же поймут, что она самозванка. Но пассажирам было все равно. Они смотрели трансляцию в своих трекерах, слушали музыку в наушниках, читали электронные книги. Те люди, кто намеренно сел вместе, вполголоса переговаривались, обсуждая влажность воздуха и недостаточно плавный переход между режимами освещения. Дези выдохнула и привалилась лбом к окну.
Мимо проплывали выглядывавшие из зарослей дома. С каждым витком дороги они становились все выше, а огибавшие их пешеходные маршруты — все шире. Вскоре они приблизились к плотно застроенным районам. Тут на земле почти не было места даже для одинокого деревца, поэтому зелень выращивали прямо на зданиях. От этого даже человейник не казался таким уж безжизненным.
Один раз они проехали настоящий мост. Нет, Дези и до этого видела настоящие мосты, их полно в Нижнем городе. Они достались их трущобам в наследство от портового прошлого. Но здесь под мостом текла вода. Настоящая. Она била мощным потоком из недр горы, брызги зависали в воздухе, когда плотные струи разбивались о камни. Свет путался в этих невесомых каплях и застывал, как светящееся облако. У Дези аж руки зачесались снять это, сохранить в своем облаке, а потом показывать Рему или просто пересматривать в одиночестве. Это было просто удивительно.
Ей казалось, что красивее она уже ничего не увидит и не заметит. Но вот, рельсы сделали еще один поворот, и показалась самая известная часть Верхнего города, фото которой можно было найти в сети: высотки, стоявшие бок о бок чинной толпой, освещенные круглыми желтоватыми сферами улицы, фонтаны, кафе.
Трамвай остановился на центральной улице, по обе стороны стиснутой высотными зданиями. В стеклянных окнах-стенах горели огни, позволяя заглянуть внутрь. Там люди, как в аквариуме, занимались своими делами: кто-то ужинал за длинным столом, кто-то танцевал, а одна женщина корчилась на полу в странных позах, то и дело поднимая к потолку преисполненное благости лицо. Если бы эти люди посмотрели вниз, они бы увидели, как трамвай высадил своих пассажиров, и те неторопливо рассредоточились по улочке, занимая места в многочисленных ресторанах и кафе, тянувшихся, казалось, до самого горизонта. Дези на секунду замялась, чтобы осмотреться. Люди вокруг нее сбивались в группки и пары, обменивались короткими поцелуями в обе щеки или рукопожатиями, просачивались в заведения, занимали места, предъявляли трекеры официантам и барменам, после чего получали возможность заказать еду и напитки.
Дезире двинулась дальше по улице, пока не добралась до небольшого заведения. На вывеске витиеватым шрифтом было написано «Old Fashioned», сквозь стеклянные, как и везде, окна-стены была видна массивная мебель из дерева, глубокие тяжелые кресла, тяжеловесные столы, а люстры свисали, как гигантские гроздья бананов из цветного стекла. Внутри сидели всего несколько человек, все старые, как волшебники из фильмов. Дезире в жизни не видела таких старых людей.
Один из них, мужчина в шелковом костюме с пятнистым принтом, поднял голову и жестом пригласил войти. Дези сверилась с трекером — она оказалась у дверей бара вовремя, минута в минуту. Человек в костюме встал со своего места и двинулся ей навстречу. Абсолютно белые волосы он стянул в низкий хвост на затылке, видимо в попытках убавить количество морщин на лице. Как и большинство людей здесь, он был бледноват. Хотя, по меркам Нижнего города, здесь даже те, кто родился со смуглой и темной кожей, были бледными. Но несмотря на то, что внешне он дышал на ладан, двигался старичок шустро, и глаза у него были что надо. Он окинул Дези быстрым взглядом и тут же приблизился, чтобы звонко чмокнуть ее в обе щеки. Дезире только успела сложить губы свистком, а он уже отстранился и повел ее к столику.
— Ты очень-очень вовремя. Тай молодчинка, порадовала старика, так ей и передай, — проворковал он и взмахом руки предложил Дезире занять место в обитом скрипучей кожей кресле. Дези благоговейно коснулась обивки. Мужчина торопливо цокнул языком, и девушка тут же бухнулась в кресло, не желая испытывать его терпение.
— Понятливая актрисулька, молодец, — хохотнул он и
