не вычистив повторки и явный брак.
— Затерянный мир… Невероятно!
— Его никто не терял. Нашёл только один человек, мой дед. И передал эту тайну мне.
— А теперь и я посвящена?
— Нет, — Георгий улыбнулся половинкой рта. Это движение губ, у большинства людей свидетельствующее о веселье, у него выражало непреклонность. Действительно, сам факт знания о существовании такого мира ничего не стоит, если неизвестен путь туда. — Вы понимаете, что подделать много сотен фото и видео нереально, картинки получены не с помощью нейросети. Я намереваюсь пригласить вас туда поработать. Минимум на десять лет. Оплата золотом плюс стол и кров. Рубли там не в ходу. Сети мобильной связи и спутникового интернета не имеется. Так что передавать привет родственникам… Маме?
— Да, только маме. Я разведена.
— Значит, навещая Россию, буду по электронке пересылать ваши видеоприветы маме. Детей нет?
— Тридцать, хоть и не родных. Я же учитель. Классный руководитель.
— Понятно. Профессия устраивает?
— Как вам сказать… В чём-то да. Многое бесит. Всё сложно.
Она с младых лет усвоила, что работа школьного учителя во-первых и во-вторых сводится к заполнению разного рода бумаг. Дети в лучшем случае на третьем месте. Чем их больше, тем больше родителей, с которых Анна Ивановна как классный руководитель вправе собирать деньги на шторы и ремонт класса.
Справедливости ради, всё остальное оплачивалось из белорусского бюджета довольно щедро. Особенно если сравнивать с нищими девяностыми. Стеклопакеты в окнах, компьютеры на столах, приличная сантехника в туалетах, свежая мебель в классах и в столовой, достойный инвентарь в спорт-зале… А ещё к каждой школе в добровольно-принудительном порядке прикреплялось госпредприятие, обязанное выделять «шефские деньги». Они расходовались на поездки по культурным местам и прочие просветительские акции.
— То есть дела идут неплохо? Пусть не идеально, идеала нет нигде, — уточнил Георгий.
— Всё было бы терпимо. Если бы не формализм.
Она работала не ради бумажек отчётности. Собственно, как и большинство учителей, старающихся дать детям как можно больше за отведённое время в жёстких рамках, предписанных программой. Именно благодаря подвижничеству педагогов, а не только компьютеризованным классам, подготовка белорусских школьников оставалась на удивление высокой, не провалилась по качеству с советского времени. Из года в год выпускники школы Анны Ивановны с лёгкостью сдавали ЕГЭ в Российской Федерации и поступали в вузы на бюджет, хоть готовились к белорусскому централизованному тестированию с другим набором вопросов и ответов. Не падали лицом грязь на вступительных испытаниях в европейские университеты, поработав лишь с репетиром по иностранному языку.
Она старалась. Она любила свой класс! И прошлый выпуск тоже. И до него.
Но взаимная привязанность учителей и учеников, а также процент поступивших в вузы после одиннадцатого класса, не шли ни в какое сравнение с правильностью заполнения отчёта об исполнении очередного циркуляра об усилении, углублении, расширении… чего-то эпохально важного.
Любая попытка выйти на полшажка за программу, если слух доходил до директора, тем более — до районного отдела образования, квалифицировалась как бунт на корабле. Ещё в начале карьеры Анна Ивановна на уроке по древней истории Беларуси осмелилась сказать, что в европейских летописях Полоцк неоднократно упоминался как город на Двине ещё в конце V века, когда на месте Киева, Пскова и Великого Новгорода шумели дремучие леса да бегали дикие звери. Это одновременно был и первый урок для неё. Инспектор из районного отдела доходчиво объяснила: в школьной программе и утверждённых Минобром учебниках первое упоминание Полоцка в «Повести временных лет» относится к 862 году. Анна Ивановна робко возразила, что Полоцк V века никак не мог упоминаться в летописях Древней Руси по причине отсутствия таких летописей и самой Киевской Руси за сотни лет до основания Киева. А Полоцк стоял себе и уже был известен европейцам! Инспекторша перешла на покровительственный тон: «вы же должны понять, молодое наше дарование, что утверждение о большей древности Полоцка по сравнению с Киевом и древними княжествами Руси пахнет национализмом».
Так Анна Ивановна усвоила, что любые исторические события, всегда толкуются… по-разному.
Например, «Кастусь Калиновский», выдуманный псевдоисториком Ластовским, в советских учебниках фигурировал как непримиримый борец с царизмом и исключительно положительный герой, несмотря на призывы вроде: топор восстания не должен останавливаться даже над люлькой младенца. После «перестройки» вдруг выяснилось, что никакого белорусского патриота «Кастуся Калиновского» никогда не существовало, а был его весьма отдалённый прототип — польский бунтарь Винцент Калиновский, психически тяжело больной человек, одержимый манией убийства. Но именно такой типаж вдруг стал востребованным, пока бал правили националисты Белорусского народного фронта. Анна Ивановна получила распределение в школу сразу после окончания Белгосуниверситета именно тогда, в начале 90-х. В ту пору Винцент Калиновский, он же «Кастусь» (выдуманного и реального персонажей соединили в одного), вдруг начал превозноситься как славный борец с «москалями»! А главным событием белорусской истории считалась победа под Оршей над теми же «клятыми москалями», свершившаяся в 1514 году.
Потом к власти пришёл Александр Лукашенко. Калиновского и Оршу не предали анафеме, но больше не превозносили как при националистах. Скорее — замалчивали. Государство проводило «многовекторную» политику добрососедства одновременно со странами Евросоюза и с Россией. Не хотели обижать Литву, где Калиновского, то ли Винцента, то ли Кастуся, то ли бог его знает что, торжественно перезахоронили в центре Вильнюса.
Потом все союзники — Россия, Китай, Азербайджан — оказались исключительно на востоке. Теперь каждый раз, когда в качестве очередной темы урока надвигалось Польское восстание 1863-64 годов, педагогу приходилось тщательно выбирать слова: кем для белорусов является Калиновский в этом конкретном учебном году — польским упырём или белорусским партизаном. И не только он, а ещё Тадеуш Костюшко, дивизия имени которого воевала за Красную армию в сорок третьем, а он сам бился против российской армии полутораста годами ранее. Эскадрилья «Нормандия-Нёман» сражалась в небе Беларуси в 1944 г. против немцев, и эта же французская авиачасть, но с иным составом лётчиков, варварски бомбила Югославию в девяносто девятом. К кому их отнести — к ангелам или демонам? Школьная методика требовала ясности, чёткого чёрно-белого определения, как по Маяковскому: «что такое хорошо, а что такое плохо».
Устав от коньюнктурщины, Анна Ивановна на страничке в соцсети как-то обмолвилась: вот бы где-то далеко в горах… или в джунглях Амазонки найти нетронутую историками и идеологами цивилизацию, составить её историю с чистого листа… Естественно, не поверила автору сообщения, пришедшего в личку, что такая страна вправду есть. Но и не отбросила возможности встретиться.
Он прислал своё фото. Представительный мужчина, уверенный
