все ее — мои — просчеты списывались, очевидно, на непростой характер.
А следом за тетушкой из особняка собрался улизнуть и Серж. Я случайно подслушала разговор его камердинера и дворецкого: обсуждали, что «барин попросил повозку приготовить, да побыстрее-с». Я еле дотерпела, пока они покинут просторный холл, и лишь тогда, выйдя из-за шкафа, за которым притаилась, рванула наверх, в свои комнаты.
Соня, разбиравшая мои платья, встретила меня удивленным, настороженным взглядом.
— Мы отправляемся на прогулку! — сказала я ей с горящими от предвкушения глазами.
Чутье подсказывало, что неспроста Серж вздумал покинуть особняк, как только тетушка перестала путаться под ногами. Наверное, присутствие родственницы мешало не мне одной. Ему визит Киры Кирилловны спутал все карты, ведь теперь он был вынужден чаще бывать дома, почти каждый раз присутствовать на совместных ужинах. Воля, которая была у него раньше, исчезла.
Поэтому я была так возбуждена. И решила, что должна проследить за Сержем и разузнать, куда он направился. Ведь момент выдался поистине редким. Следовательно, он поедет в то место, которое сочтет для себя наиболее важным, ведь второй шанс может не представиться еще довольно долго.
Скорее всего, Серж направится к кому-то из тех своих знакомых. С которыми встречался в особняке ночами, подальше от чужих глаз и ушей.
— Но барышня… — шокированная Соня выдернула меня из грез и сладких предвкушений. — Но как же… вы одна, без их сиятельства графини...
Она чуть не плакала, комкая в руках одно из моих платьев и сама того не замечая. Она прижимала его к груди так отчаянно, что я невольно опустилась на краешек низкого пуфа, что стоял у двери, и задумалась.
Мое предложение сильно шокировало Соню. Наверное, следовало подумать об этом раньше. Едва ли благородной девице в это время можно было выезжать из дома одной. Без родственницы или без гувернантки. Интересно, к слову, почему у меня нет гувернантки? Не сжила ли ее со свету прежняя Варвара своим характером?..
— Ну и что! — я сердито тряхнула головой. — Желаю кататься! Тетушка только к вечеру вернется, что мне, прикажешь, весь день сидеть взаперти, в четырех стенах? Я тут задыхаюсь.
И лицо Сони, словно по мановению волшебной палочки, прояснилось.
Я же не знала, что делать: морщиться от досады или победно улыбаться. Вот ты какая была, барышня Варвара Разумовская. Стоило поиграть в балованную, дерзкую княжну, и служанка решила, что себе дороже будет спорить. Лучше она потом получит выволочку, чем нынче станет перечить хозяйке.
От этого стало почему-то грустно, но я не позволила себе долго раскисать. С характером прежней Варвары я разберусь потом. Сейчас же главное — не упустить Сержа!
Для несанкционированной, тайной прогулки я выбрала максимально неброское, темное платье. Жаль, что молодым, незамужним барышням не полагалось носить шляпы с широкими полами и вуали, поэтому пришлось довольствоваться плащом и глубоким капюшоном. Благо, что погода с утра и впрямь испортилась: похолодало, налетел сильный ветер.
Соне сказала, что поедет со мной, и я была рада, что не пришлось приказывать. Как бы то ни было, несмотря на отвратительный характер, девчушка похоже любила свою барышню вполне искренне.
— Приказать подготовить экипаж? — спросила она, когда я, почти одетая, стояла у окна и натягивала перчатки. Я караулила выход Сержа из дома.
— Нет, мы возьмем извозчика, — я нетерпеливо махнула рукой.
У Сони из-под ног ушла земля.
— Из-извозчика? — пролепетала она. — Барышня, Христа ради, помил…
— Все, тихо! — зашипела я на нее, наблюдая, как к дверям подъехал поданный для Сержа экипаж. — Идем, мы выйдем через дверь для слуг.
Соня даже не стала возражать. Лишь обожгла меня взглядом, полным слез, и понуро кивнула. Следом за ней я перешла на половину для слуг и спустилась по лестнице, впервые оказавшись в этой части дома. Там теснились кладовые и кухня, из отдельной комнатушки доносился плеск воды и бурная ругань. Люди сновали туда-сюда, держа в руках огромные корзинки: кажется, мы удачно попали на момент, когда в особняк привезли свежие продукты, и все были заняты только этим.
Мы выскочили с задней стороны дома, пробежали по узкой тропинке, миновали несколько хозяйственных пристроек и, скользнув под арку, оказались, наконец, на углу парадной части. Я прижалась к стене и выставила позади себя руку, успев поймать Соню, и вовремя. Серж как раз залезал в экипаж, оглядываясь по сторонам.
Я пожалела, что не могу слиться со стеной особняка. Мы стояли на самом углу, и нас было отлично видно с одной стороны. Благо, что Серж смотрел совсем в другом направлении. Когда он скрылся в экипаже, и лошади тронулись, я, выждав еще немного, выскочила прямо на улицу, таща следом Соню, чью руку цепко сжимала
На мгновение я растерялась, оказавшись совершенно в непривычном месте. Я не узнавала того, что видела. Немудрено, конечно. Я не знала, как тут приятно ловить извозчиков? Да и что он подумает, когда ему навстречу выскочит нарядная барышня в дорогом платье?
Заметив мою растерянность, Соня вздохнула и ступила поближе к мостовой, по которой неторопливо двигалась крытая двуколка*.
— Эй, голубчик! — крикнула она громко, и я посмотрела на нее с восхищенным удивлением.
И где только девчонка такому научилась?
— Чего желаете, барышня? — извозчик даже галантно приподнял шапку, оказавшись рядом с нами.
Я же, не желая терять ни секунды, уже залезла в экипаж, не став дожидаться помощи Сони. В чертовых тяжелых юбках это оказалось невероятно неудобно, и я вся запыхалась.
— Следуй за тем экипажем, видишь? — сказала я, пытаясь отдышаться, и указала рукой на карету, которая как раз увезла Сержа за угол. — Не потеряй же! Щедро вознагражу.
— Не потеряем, барышня! — залихватски присвистнул он и дернул поводья.
Двуколка, резко покачнувшись, тронулась, и меня вдавило в мягкое сидение. Соня вцепилась обеими руками в обивку, ее губы беззвучно шевелились. Наверное, шептала молитву…
— А кто же в том нарядном экипаже? — извозчик повернулся к нам и окинул оценивающим взглядом. Словно товар на ярмарке рассматривал.
— Молчаливым выплачу вдвое больше, — сказала я с достоинством и попыталась пригладить растрепавшуюся прическу.
Мужик понятливо улыбнулся, хмыкнул и вновь уставился на дорогу. Больше он с нами заговорить не пытался, и я тихонько выдохнула. Соня рядом со мной сидела белая, как мел, и смотрела по сторонам широко распахнутыми глазами. А на улице было, на что поглядеть. Такой Москву я, конечно, не видела ни
