— Исполнишь, — завершил Весьямиэль. — Вот что, я не привык обходиться без слуги. Сыщется у тебя расторопный парень?
— Да вряд ли, — почесал в бороде Ранек. — Все ж работают, а кто не занят — тот обалдуй и лоботряс, а зачем господину бездельник?
— Да уж… — Весьямиэль поджал губы. — И что прикажешь делать? Самому себе постель стелить и рубашки стирать?..
— А вы, господин, девку эту в услужение возьмите! — предложил староста, подумав. — Тут ей дело найдется ли, нет, еще неизвестно, а так… постирать сумеет, прибрать тоже, ну и всяко проче, если… гхм… — Он выразительно закашлялся.
— Избавь! — поморщился Весьямиэль. — На нее взглянуть страшно… Попробуй уговорить кого-нибудь из деревенских, я заплачу. А теперь прикажи проводить меня на этот постоялый двор, после ваших дорог у меня ноги болят!
Весьямиэлю нужен был в слуги местный парень: его легко напоить и выспросить то, о чем умалчивает староста, узнать слухи, сплетни… Словом, Весьямиэлю требовалась цельная картина, а она пока не складывалась. Почему он легко понимает местный язык и язык этой девки, если она тоже, скорее всего, из другого мира? Как здесь работает магия? Зачем властелину нездешние аристократы? Изобретатели, ученые — это понятно, но эти-то на что?
Впрочем, он рассчитывал разобраться во всем этом со временем. А его теперь было предостаточно.
Маша пребывала в полном недоумении: ее странный спутник ушел вместе с местным жителем, оставив девушку на улице с Яреуком.
«Девушек надо вперед пропускать, и, вообще, это не по-товарищески!» — обиженно подумала она, однако тут же вспомнила, что этот «господин» никакой ей не товарищ, а идейный противник!
Так что Маша сполна почувствовала себя представителем угнетаемого класса. Даже в теплом тулупе на улице было холодно, мороз ощутимо хватал за щеки, заставлял приплясывать на месте в тщетных попытках согреться. Ждать пришлось довольно долго, и девушка успела рассмотреть прохожих: женщины, все как одна, щеголяли в длинных юбках (чудно, ведь в брюках намного удобнее, и не поддувает!), мужчины были в разноцветных нарядах самых разных фасонов. Глядеть по сторонам было очень увлекательно, но и это надоело.
Лесник не обращал на нее никакого внимания, то и дело заводя оживленный разговор с кем-то из знакомых, и Маша заскучала. Входить без спросу в дом ей показалось неприличным, хотя все больше хотелось зайти погреться, да и поесть бы не мешало — после долгой прогулки по лесу аппетит разыгрался не на шутку.
Маша не привыкла бездельничать среди дня — ведь каждый должен работать и приносить пользу! — и теперь не знала, чем себя занять.
Вдруг девушка вспомнила, что у нее с собой есть сборник избранных сочинений Вождя, и сразу приободрилась.
Подумать только, Второй секретарь вручил ей этот подарок больше суток назад, а она до сих пор даже не открывала книгу! Маше стало стыдно за свое невольное пренебрежение, она поскорей извлекла драгоценный том из-под тулупа и с радостью погрузилась в чтение.
Да так увлеклась, что едва не пропустила момент, когда «господин» (имени его Маша по-прежнему не знала) наконец вышел из дома в сопровождении бородача. Не обращая внимания на девушку, Весьямиэль поинтересовался у Яреука, как пройти на постоялый двор. Лесник предложил показать дорогу, на что «классовый враг» только кивнул и важно проследовал за Яреуком, даже не взглянув на Машу.
Растерянная девушка вознамерилась было увязаться за ними следом, но ее окликнул староста (он самолично проводил гостя, даже помог спуститься по лестнице), который строго велел следовать за ним. Маша послушалась, хоть и с некоторым сомнением — несмотря на то что «господин» и был ей посторонним, однако расставаться с ним как-то не хотелось. Видимо, потому что остальных она вовсе не знала, а с ним они вроде как товарищи по несчастью.
Едва Маша прошла в дом, как ее сразу окутало блаженное тепло.
Бородач уселся за стол, Маша опустилась на лавку напротив него.
Тот достал откуда-то толстенную книгу (почти такую же внушительную, как избранные сочинения Вождя, чем девушка невольно восхитилась), открыл ее посередине и поднял взгляд на Машу.
— Ты чего это расселась? — неприязненно буркнул он. — Ишь, расположилась, как благородная!
— Но ведь вы сели, не стоять же мне? — удивилась Маша.
— А и постоишь, не переломишься! — возмутился тот для порядка, разглядывая пришелицу. По правде сказать, девка была справная: статная, крепкая, кровь с молоком, хоть и господина графа тоже можно было понять — совсем простая на вид, ничуть не похожая на красавиц-аристократок. Фигуры не разглядеть толком, но на лицо вполне симпатичная, да и видно, что такая не помрет, дитенка рожая, как первая жена старосты.
«А и то, может, себе оставить?» — подумал он, задумчиво разглядывая Машу.
Даже не подозревая о матримориальных планах практичного старосты, та, в свою очередь, рассматривала его. Полный бородач больше всего напоминал откормленного борова, каких она видала в обхозе: вздернутый нос, маленькие глазки, лоснящееся нежно-розовое лицо, лишь борода и одежда являлись доказательством того, что он человек, да голос низкий, а вовсе не визгливый.
У Маши он сразу вызвал неприязнь, хоть это и нехорошо — судить о незнакомце только по внешности. Но она ничего не могла поделать — не располагал он к себе, и все тут!
Закончив играть в гляделки, бородач уткнулся в свою книгу и, видимо, приготовился что-то писать (раньше она видела такие странные письменные принадлежности только на картинках, кажется, они назывались «перья»).
Он больше не настаивал, чтобы Маша разговаривала с ним стоя, да и голос его как-то подобрел:
— Я староста тутошний, Ранеком кличут, по прозванию Три Забора. А ты кем будешь?
— Я Машинно-автоматическая швея номер триста семьдесят два, — послушно представилась девушка. Староста моргнул непонимающе, и она продолжила: — Ну Маша я, в общем.
— А, Маша! — обрадовался он, старательно записывая имя в свой талмуд. — А что ты умеешь делать?
— Я швея, передовик производства, между прочим! — гордо ответила девушка. Жаль, продемонстрировать значок не удалось (он так и остался приколотым к свитеру, а Маша сидела одетой, не рискуя снимать тулуп, хотя уже становилось жарко).
— Швея? — поскучнел тот. — Такого добра и у нас хватает, всякая баба или девка в шитье разумеет. Ну да ладно, определю тебя пока в помощь портному, посмотрим, на что ты годна. Вот тебе еще пять медяков на обзаведение. Ясно тебе?
Маше ничего не было понятно, и, помявшись, она спросила:
— А кто такой портной и что такое медяки?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
