было неплохо.
Короче, в целом жить можно. Развития ее безумия не наблюдалось. Потому идея все же посетить специалиста все больше смущала. Все-таки как-то немного стыдно признаваться незнакомцу в своих странностях. Но с другой стороны, лучше сейчас, пока все еще более или менее спокойно, чем потом, когда с ней неизвестно что станется. Вдруг начнет кидаться на людей. Тут уже беседами в кабинете не поможешь.
В общем, Софья решилась на сеанс. Она отменила пару встреч, отделалась от секретарей заявлением, что едет к косметологу. Для них визит в салон был священен. Заранее проверив по картам, где кабинет психотерапевта, девушка нашла парковку на соседней улице. Полное инкогнито и высший шпионский пилотаж.
За десять минут до назначенного времени Софья уверенно перешла шумную городскую магистраль по пешеходному переходу, юркнула в какую-то арку, пересекла двор и остановилась напротив скромной вывески «Кабинет психотерапевта».
Специалист встретил ее вполне неплохо. Ему было к пятидесяти, и выглядел психотерапевт именно так, как и положено выглядеть хорошо оплачиваемому консультанту. Опрятно, подтянуто, в меру дорого и стопроцентно интеллигентно.
– Доброго дня, присаживайтесь, – пригласил он девушку и вдруг весело усмехнулся: – Сумочку можно оставить у двери. Или вам удобнее мять ее ручки в руках на нервной почве? Для этого есть и специально подготовленные салфетки. Как лучше?
Софья усмехнулась.
– Так заметно, что я нервничаю? – осведомилась она.
– Как и все остальные мои клиенты на первом приеме, – добродушно откликнулась он. – Как вы относитесь к английским традициям этикета? Чаю?
Девушка слышала, что частные практики любят такие приемы. Травяные чаи, успокаивающий эффект…
Консультант снова усмехнулся.
– Софья, у вас просто потрясающе выразительное лицо, – заметил он и продемонстрировал посетительнице два обычных пакетика «Гринфилд». – Меня, кстати, зовут Владимир Семенович. Как Высоцкого.
– Вы выглядите спокойнее, чем он, – отозвалась девушка. – Но спасибо, от чая откажусь.
– Кофе сварить? – сделал психотерапевт новое предложение.
Софья улыбнулась уже спокойнее и искреннее, кивнула.
– У нас явный прогресс в терапии! – шутливо восхитился специалист. – Давайте просто познакомимся, прежде чем вы сразу погрузите меня в водоворот своих проблем.
– Попробуем, – решила девушка. – При таком-то ненавязчивом сервисе. Это объясняет уровень ваших цен.
– Не совсем, – мягко возразил Владимир Семенович. – Уровень моих цен объясняется иначе. Ведь большинство, как и вы, идут к таким, как я, с уже заранее нажитым стрессом и в ожидании страшного диагноза. Выслушать, покивать и прописать успокоительное можно и за копейки. Понимание стоит дороже. А чем вы зарабатываете на жизнь?
– Руковожу сетью супермаркетов, – суховато ответила она. Софья не слишком любила распространяться о себе.
– Серьезное дело, – оценил специалист.
– Не мое детище, – тут же уточнила девушка. – Это бизнес моих родителей.
– Они на заслуженном отдыхе? – продолжал ненавязчиво расспрашивать психотерапевт. – О! Спасибо, дорогая!
Секретарь принесла кофе. После ее ухода консультант посмотрел на клиентку вежливо-вопросительно.
– И как справляетесь одна? Или родные все же помогают советами? – подтолкнул он беседу.
– К сожалению, их уже нет. – Софья попробовала кофе. Весьма неплохой. – Они погибли в аварии несколько лет назад. И все это свалилось на меня. Сначала было тяжело, теперь привыкла.
Так она коротко рассказывала всем.
– Сожалею, – ему удалось произнести это так, что девушка поверила в искренность. – Вы одна в семье? Ни братьев, ни сестер, ни прочей родни?
– Да. – Девушка подумала, что, если уж она пришла сюда за помощью, надо все же начинать откровенничать. Иначе она просто выбросит свои деньги на ветер. И время тоже. А кошмары останутся. – Я приемный ребенок. Скажу сразу, это никогда не было секретом дома. И никогда никому из нас не мешало.
– Вы думаете, это должно меня удивить? – поинтересовался консультант чуть серьезнее. – Конечно, я часто работаю с людьми, у кого обязательно есть душевные травмы, выросшие из плохих отношений в семье. Но это же не обязательно.
– Верно, – легко приняла она вызов. – У меня травм нет. Вообще, я люблю рассказывать историю моих родителей. Они оба сироты. Выросли в детском доме. В одном детском доме. Вместе с детства. И столько построили вместе. Всегда вдвоем. А потом…
Она тепло и грустно улыбнулась.
– Мама не могла иметь детей, – продолжила девушка. – Папа от других женщин детей не хотел. И они просто взяли меня. Пусть и не в том же детском доме, но в другом. Суть не меняется. Взяли, воспитали, любили. Просто их было двое, а со мной стало трое. Как в красивой сказке.
– К счастью, такие сказки еще бывают, – совершенно спокойно прокомментировал Владимир Семенович. – И как мы с вами оба понимаем, мы прошли первый тест. Детских травм нет. Хотя… я должен был бы поинтересоваться, сколько лет вам было, когда вас удочерили.
– Год или меньше, – легко отозвалась Софья. – И еще вы должны были поинтересоваться, насколько глубокой травмой для меня стала их смерть.
– Не вижу смысла, – он снова улыбнулся. Похоже, консультанту нравилась их игра. – Зачем спрашивать об очевидном? Для нормальных людей потеря близких всегда травма.
– Теперь я должна спросить: доктор, а вы считаете меня нормальной? – немного язвительно осведомилась девушка.
– Я бы ответил в лучших традициях кино и книг, – шутливо подмигнул консультант. – Что вы! Я и себя-то таковым не считаю! А если серьезно, я не хочу вас ни о чем спрашивать.
Он стал серьезным и каким-то осторожным.
– Софья, – обратился он к клиентке. – Вы выглядите на удивление нормальной. Сильная, красивая, умная. И я точно знаю, что вы никогда бы не вошли в мой кабинет, если бы с вами не произошло нечто чересчур необычное. Потому что вас выбить из колеи весьма непросто. Как такой же нормальный человек, как и вы, я невольно задумываюсь, а хочу ли я знать о настолько серьезных проблемах, какие не может самостоятельно решить столь адекватная девушка.
– Согласна, – тяжело вздохнула Софья. – Я бы сама не захотела это знать. Потому что…
Она замолчала. И как тут выложишь весь этот свой бред? Как в таком же простом ключе, как о погоде, можно рассказать о галлюцинациях и этих снах о якобы прошлой жизни? Подать как анекдот? Как же!
– Я попробую, – немного виновато сообщила она. – Начну, наверное, с того, что не приемлю мистику, эзотерику и всякое прочее такое. Я не боюсь таких вещей и даже не буду говорить, что в них не верю. Они просто никогда меня не касались. Я к этому безразлична. Была. Но теперь… Мне снятся сны.
И она немного сбивчиво, но четко, все же рассказала обо всем. О том, как сначала пробирается по тому призрачному лесу, явно спасаясь от какой-то угрозы, как потом, судя по всему, выходит к тому подземелью. Рассказала
