— Потому что он хотел, чтобы гонка кончилась нашей победой.
— Так ли? Или, может, потому, что с головой уйдя в свои труды и еще даже не осознавая в полной мере их значимость, он уже дал Другой стороне ключ к решению проблемы. И когда ситуация предстала перед ним во всей объемности, он подсознательно понял, что безопасность мира теперь зависит лишь от его стороны, и, может, Бенеса далеко не в полной мере удовлетворяли те принципы, которых она придерживалась. Поэтому он и перешел к нам — не столько для того, чтобы обеспечить нам победу, сколько чтобы победа не склонилась ни на чью сторону. Он явился к нам, чтобы сохранить неизменным положение обеих соревнующихся сторон.
— Есть ли какие-либо доказательства такой точки зрения, сэр?
— Ни малейших. Но я считаю, что мы не должны исключать такую возможность. И вы не можете не понимать, что нет доказательств противного.
— Продолжайте.
— Если вопрос жизни и смерти Бенеса означает для нас выбор между окончательной победой и продолжением гонки — ну что ж, это мы можем принять. Просто позор, если мы упустим шанс одержать окончательную победу, но, в крайнем случае, завтра может представиться и другая возможность. Тем не менее, мы можем столкнуться с выбором между продолжением гонки и сокрушительным поражением, а эта альтернатива для нас абсолютно неприемлема. Вы согласны?
— Конечно.
— Так что если существует хоть минимальная вероятность того, что смерть Бенеса повлечет за собой полное наше поражение, его надо будет вернуть к жизни любой ценой, любым образом, не считаясь ни с каким риском.
— Насколько я понимаю, вы не случайно мне все это рассказываете, а собираетесь потребовать от меня каких-то действий. В любом случае я готов поставить на кон свою жизнь, чтобы спасти нас от поражения. Если вам нужно мое признание, радости мне это не доставит — но я это сделаю. Но, тем не менее, какой толк от меня будет в операционной? Когда вчера мне понадобилось пустить в ход пакет первой помощи, помог мне справиться с ним сам Бенес. И если уж говорить о моем знании медицины, я могу только накладывать пластыри.
Картер никак не отреагировал на его слова.
— Вас рекомендовал Гондер. Первым делом, вы подходите по основным параметрам. Он считает вас исключительно способным человеком. Как и я.
— Генерал, я не нуждаюсь в похвалах. Я считаю, что нормального человека они только раздражают.
— Да бросьте, человече. Я не льщу вам. Я вам должен кое-что объяснить. При всем том, что Гондер в общем и целом отдает вам должное, он считает, что ваша миссия не завершена. Вы должны были доставить к нам Бенеса целым и невредимым, а этого не было сделано.
— Он был цел и невредим, когда я передал его Гондеру.
— Тем не менее, сейчас его жизнь под угрозой.
— Вы взываете к моей профессиональной гордости, генерал?
— Если хотите.
— Хорошо. Я буду подавать скальпели. Я буду вытирать пот со лба хирурга; я буду даже подмигивать медсестричкам. Думаю, что в операционной больше я ничем не смогу помочь.
— Вы будете не один. Вам предстоит стать частью команды.
— Я ожидал услышать нечто подобное, — сказал Грант. — Кто-то еще должен выбирать нужные скальпели и передавать их. Я же лишь буду держать поднос с ними.
Уверенными движениями Картер переключил несколько тумблеров. На одном из экранов немедленно возникли две фигуры в темных очках. Они стояли, склонившись над лазером, из тубуса которого исходил тонкий, как нить, красный луч. Он исчез, и двое сняли очки.
— Это Питер Дюваль, — сказал Картер. — Вы когда-нибудь слышали о нем?
— Прошу прощения, нет.
— Он лучший нейрохирург в стране.
— А кто эта девушка?
— Она ассистирует ему.
— Ха!
— Не будьте столь примитивны. Она техник высшей квалификации.
Грант несколько смутился.
— Не сомневаюсь, сэр.
— Вы говорили, что видели в аэропорту Оуэнса?
— Очень бегло, сэр.
— Он тоже будет с вами. А также шеф нашего медицинского отдела. Он и проинструктирует вас.
Еще один щелчок тумблера, и на этот раз из монитора пошло низкое гудение, давшее понять, что установлена двустороння звуковая связь.
В нижней части экрана показалась выразительная лысина, обладатель которой, не отрываясь, изучал схему системы кровообращения.
— Макс! — обратился к нему Картер.
Микаэлс взглянул на него. Глаза его сузились. Он выглядел растерянным и огорченным.
— Да, Ал.
— Грант готов к встрече. И поторопись. У нас не так много времени.
— Это уж точно, времени в самый обрез. Посылай его сюда. — На мгновение Микаэлс перехватил взгляд Гранта. Он сказал, медленно выговаривая слова:
— Я надеюсь, мистер Грант, что вы готовы к самому необычному событию в вашей жизни... как, впрочем, и в жизни всех других.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
ИНСТРУКТАЖ
Очутившись в кабинете Микаэлса, Грант поймал себя на том, что открыв рот, смотрит на огромную карту, изображающую систему кровообращения.
— При всей чертовой сложности, — сказал Микаэлс, — это карта территории. Каждая линия — это дорога, каждое их сплетение — это перекресток. Она не менее сложна, чем дорожный атлас Соединенных Штатов. Более того, она представлена в трех измерениях.
— Боже милостивый!'
— Сто тысяч миль кровеносных сосудов. Вы видите лишь малую часть из них; большинство из имеет настолько микроскопические размеры, что их и не рассмотреть без соответствующего увеличения, но если вытянуть их все в нитку, то ее четыре раза можно обернуть вокруг Земли или же, если хотите, это половина расстояния до Луны... Вам хоть удалось поспать, Грант?
— Примерно часов шесть. И еще вздремнул в самолете. В любом случае, я в отличной форме.
— Прекрасно. У вас еще будет возможность поесть, побриться и, если надо, сделать все, что необходимо. Хотел бы и я поспать. — Он только развел руками при этих словах. — Не то, чтобы я был в плохой форме. Я не жалуюсь. Вы когда-нибудь принимали морфоген?
— Никогда не слышал о нем. Это какое-то модное лекарство?
— Да. Относительно новое. Понимаете, оно не вводит вас в долгое сонное состояние, необходимое организму. Но морфоген ввергает человека в этакое забытье, заставляет видеть сны, в которых тот нуждается. Время от времени он должен погружаться в них: в противном случае нарушается координация работы мозга, вас начинают одолевать галлюцинации, за которыми может последовать смерть.
— И морфоген обеспечивает такой отдых?
— Совершенно верно. Вы отключаетесь буквально на полчаса, проваливаясь в крепчайший сон, после которого вас весь день не покидает бодрость. Тем не менее, послушайтесь моего совета и держитесь подальше от таких штучек, пока в них не возникнет настоятельная необходимость.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
