привел. Можно пока у тебя посидеть?
Я сделала неопределенный жест, который он истолковал, как разрешение, и захлопнул за собой дверь. Прошел в комнату и устроился в кресле у окна, закинув ногу за ногу. Рассеянно взял мой бокал шампанского и сделал глоток.
Потоптавшись, я наконец села на краешек кровати — второго кресла у стола не было.
Я не знала, куда деть руки и постоянно теребила листочки на левой сережке.
Зато Ник чувствовал себя расслабленно. Даже расстегнул темно-синий пиджак, надетый поверх футболки.
— Где вы были весь день? — спросила я, изо всех сил стараясь, чтобы это прозвучало без претензий.
Но, видимо, получилось плохо, потому что Ник вновь поднял брови и ответил только после заметной паузы:
— На переговорах.
В этот момент за стеной, в соседнем номере что-то со стуком упало и послышался женский смех, которому вторил низкий мужской.
Меня передернуло, и я мотнула головой:
— На таких вот переговорах? А тебе не повезло?
На этот раз Ник выдержал паузу дольше, а потом добавил в голос прохладцы:
— Ариадна, не забывай, что у нас деловая командировка, а я все еще твой начальник, — он снял очки и положил на стол. — Помни о субординации.
Я чуть не рассмеялась. Подобрала под себя ноги, устраиваясь на покрывале по-турецки. Платье сползло с коленей, и Ник мазнул по ним мимолетным взглядом.
— Да брось, — я хмыкнула, натягивая подол. — Ты торчишь у меня в комнате, потому что Гришенька трахается в вашем номере с какой-то корейской шлюхой и выгнал тебя на мороз. Какая тут субординация?
Ник сощурил глаза, явно готовясь ответить что-то жесткое, но тут в соседней комнате послышался громкий женский стон, и мы одновременно посмотрели на стену, словно надеясь — или наоборот? — увидеть, что там происходит.
— В этом случае… — Ник качнул бокал с выдохшимся шампанским в пальцах и залпом допил его. — Ты тем более поступаешь опрометчиво, оставшись наедине с малознакомым мужчиной. И провоцируя его.
— Какой же ты малознакомый? — удивилась я. — Сколько лет мы уже вместе работаем? Чего я о тебе еще не знаю?
Несколько секунд он смотрел на меня, не отрываясь и вертя пустой бокал в ловких пальцах.
Потом медленно поднялся, прошелся до двери и щелкнул клавишей, выключая свет в комнате.
— Что ты делаешь? — удивилась я.
— Ты уверена, что знаешь обо мне хоть что-то?..
В темноте не было видно его лица, только темный силуэт, едва освещенный неоновыми вспышками заоконного города.
Глава девятая. Ариадна в темноте
Мягкие шаги скорее угадывались, чем были слышны в темноте.
Присутствие Ника ощущалось лишь по едва заметному изменению температуры воздуха и еле слышному звуку дыхания, которое становилось все чаще.
А потом под его весом прогнулась кровать, и мне пришлось отползти назад, чтобы он не накрыл меня своим телом.
Но он тоже продвинулся дальше.
Накрывая.
Но не касаясь.
Полы пиджака распахнулись, открывая белоснежную футболку, почти светящуюся в темноте.
Я замерла — и он замер тоже.
Между нами оставалось только учащенное дыхание, разрывающее тишину комнаты.
Зато звуки за стеной становились все громче. Ритмичный скрип дерева, вздохи, женские стоны и гулкий мужской голос, бормочущий что-то неразборчивое.
Ник склонился, провел носом по моей шее, едва касаясь, но вдыхая мой запах на всю глубину легких.
— Ты ведь даже не будешь сопротивляться, правда, Фролова? — проговорил он негромко. — Может быть, ты на это и рассчитывала?..
Что?!
Он вообще ошалел, что ли? Это я к нему в номер заявилась с провокациями?
Я размахнулась, чтобы влепить ему по морде, но Ник успел поймать мою руку.
Сжал — жестко и крепко, не дернешься.
Коснулся губами запястья.
Нежно.
По телу прокатилась волна дрожи. Сильной, резкой, неожиданной. Ни приятной, ни неприятной — я не поняла, что за эмоции в ней прятались, кроме бесконечного изумления от происходящего.
Вторая рука Ника легла на мое бедро, сминая подол шелкового платья и задирая ее. Горячая, уверенная — настолько, что мои колени раздвинулись сами собой, подпуская его ближе и сжимая твердое тело с двух сторон.
Ник хмыкнул — и его рука уверенно переместилась еще выше, к кружевному краю стрингов. Пальцы поддели его, добираясь до нежной чувствительной кожи, заставляя меня резко втянуть воздух сквозь сжатые зубы.
Тело покрывалось мурашками — холода? Страха? Предвкушения?
Я не понимала сама себя.
Хочу ли я его?
Еще вчера я даже не думала о Нике, как о мужчине, а сегодня — лежу под ним с раздвинутыми ногами за две минуты до секса.
Если бы он мне нравился, я бы поняла это намного раньше, правда?
На любом из корпоративов, где я с ним даже танцевала! Но ни разу, как бы пьяна я ни была, мне не приходило в голову ни единой фантазии о его руках, губах и какова его кожа на вкус. В отличие от того же Артема и, чего тут притворяться, Марка Евгеньевича — я даже представляла, как это, быть молодой любовницей зрелого мужчины.
Как я оказалась в такой ситуации именно с Ником?
— Ник… постой, — я снова вдохнула и положила ладонь ему на грудь, удерживая тяжелое тело на весу.
— Что? — его голос был спокойным, но хрипловатым.
— Почему именно сейчас?
Я попыталась поймать его взгляд в непроглядной темноте, но не видела даже блеска глаз.
Все на ощупь. Наугад.
Касаясь ладонями упругой горячей груди под белой футболкой.
— Почему бы нет? — его дыхание обожгло мой висок, потом мочку уха, потом ключицу. — У нас есть время… и желание. Мы далеко от всех обязательств, которые могли бы нас остановить.
— У тебя есть какие-то обязательства? — уцепилась я за царапнувшую меня оговорку.
И по ней, как по канату выбралась из транса, в который меня ввергли темнота, полушепот, наше дыхание и вздохи за стеной.
Ник замер, и я чувствовала лишь мерный стук его сердца под футболкой и теплое дыхание в ямочке у горла.
— …Есть, — сказал он после паузы.
Сердце прыгнуло в горло и застучало в два раза чаще.
— Девушка? Жена? — я спросила в полный голос, разрушая плен тишины, чтобы не дать затащить себя обратно в транс.
— В полицейском протоколе ее назвали бы сожительницей.
Выбраться из-под него оказалось легко — только подтянуться, ухватившись за спинку кровати и сесть, подобрав под себя ноги. Я дернула к себе покрывало, и ворох сувенирки с шумом лавиной скатился на пол. Совсем забыла про хлам на кровати.
— Уйди, пожалуйста, — попросила я, тщательно укутывая голые колени.
Ник не сдвинулся с места.
