его сердцу человек испуганно прячется и извиняется от одного грозного мужского голоса. Не сдержав себя, он поддался чувствам и, наплевав на последствия, прижал ее к своей груди, отдавая всю заботу, что у него была.
— Что же делал он с тобой? — нежно коснулся парень ее головы, зарываясь пальцами в шелковистые светлые волосы. — Ты ни в чем не виновата. Все нормально.
— Я… Я только… Прости…
— Рос, ты испугалась моего крика? — продолжал он гладить ее по голове, стараясь убрать страх и показать, как виноват перед ней. — Это я не прав. Извини, я не хотел тебя напугать. Все будет хорошо. Я помогу тебе. Теперь ты не одна.
Как давно ей хотелось услышать эти слова. Никто никогда не пытался даже докопаться до истины, не желал узнать, правда ли в ее жизни все хорошо. Родные лишь спрашивали о браке русской, веря ей на слово, а она притворно улыбалась, боясь сказать правду.
Россиянка не могла больше держать в себе всю обиду и боль, накопившиеся за эти годы. Все время, контролируя свои эмоции, она позволила лишь сегодня маленькую слабость. Горячие слезы заструились по ее щекам, пока сильные мужские руки, ласково касались ее спины и головы, пытаясь успокоить нарастающую истерику. Она хотела сказать, как ненавидит эту жизнь, этого Сергея, который постоянно подвергает ее унижениям и избивает без зазрения совести. Но все, что удавалось ей произнести — тихие всхлипы.
— Ты очень сильная… — вытирал ее слезы блондин, понимая, что с этого момента девушка больше не станет скрывать от него правду. — Нужно было давно с этим что-то делать. Больше не убегай. Если что-то произойдет, сразу говори или звони, в конце концов, пиши мне. Я всегда отвечу тебе, сколько бы не было времени или работы.
— Но… Я же могу разбудить тебя.
— А за это не волнуйся. — Слабо улыбнулся ей блондин, протянув платок. — Мы же… друзья?
Хотел бы он сказать иначе, но русоволосая не станет его слушать. Она слишком цепляется за своего мужа, за их брак, показывает кольцо, если кто-то из противоположного пола хочет познакомиться с ней. Пока у американца нет и шанса на взаимность, но то, что Россия согласна быть его другом, уже хорошее достижение.
— Ох… — вдруг прикрыла она рукой свой рот, глядя на его рубашку. — Прости! Я не хотела… Давай, я застираю? У тебя еще есть чистая одежда?
Вначале США не понял, от чего русская так волнуется о его внешнем виде, пока не заметил причину беспокойства. В порыве чувств он совершенно забыл о ее ране, что продолжала кровоточить. Несколько капель попали на его рубашку и пиджак, но Штаты плевал на это. Ее рука вся измазана кровью, кожа покрыта синяками, и никто не додумался отвезти россиянку к врачу. Сергею плевать на здоровье супруги, даже если она потеряет сознание от кровопотери, что выводило американца из себя.
— Лучше о себе подумай. Ты вся в крови… Нужно ехать в больницу.
— Не надо… — со страхом во взгляде ответила девушка. — Если он узнает, что я была в больнице…
— И что потом? Рос, бинты не помогут скрыть порез. А если на саммите кто-то из журналистов заметит следы от крови на твоем пиджаке? Тогда не только твой муж, а все узнают, что ты поранилась.
Он прав. Уже третий день она туго бинтует руку, а кровь так и не хочет останавливаться. Но, как тогда вылечить рану, чтобы ее муж ничего не заподозрил?
— В любом случае он меня побьет.
— Он не сделает этого. — Усадил ее в кресло парень, живо вытащив телефон из кармана. — Ты же знаешь, что на время дороги со мной всегда путешествует врач. У него в укладке есть волшебный пластырь для таких случаев. Он вместо швов хорошо стягивает раны и не оставляет отметин от игл и ниток. Твой муж даже не догадается, поверь мне.
* * *
Нетерпеливо постукивая пальцем по столу, немец пропускал мимо ушей болтовню родственников русской, желая увидеть ее саму. Удивительно, но спустя долгие годы упрашиваний она все же согласилась встретиться в банкетном зале его резиденции, правда с условием, что их ужин будет в кругу ее членов семьи и без лишних глаз. Он понимал, что дело в ее ревнивом супруге.
Сергей Владимирович оказался на удивление строгим, хотя при первом знакомстве он выглядел простачком. Беларусь была того же мнения. Она не раз обращалась к Германии, уговаривая его хотя бы под предлогом съезда поговорить с россиянкой, но та отказывала ему в любых личных встречах. Что-то беспокоило белоруску, раз она не может уже какой год спокойно усидеть на месте. Дело ли в скрытности ее старшей сестры, или муже, который прячет от родственников свое сокровище, однако влезать в их жизнь ему не хотелось. Русоволосая не давала своего согласия, и вряд ли обрадуется, если они начнут ее допрашивать. Пусть они знакомы с детства, но все же девушка всегда соблюдала личное пространство.
Странно, что остальные ничего не замечают. Словно после свадьбы она должна стать замкнутой и тихой. Ему это не нравилось, считая, что от любви люди становятся лишь ярче, а не угасают в одночасье.
— Доброго вечера. — Появилась в дверях Россия, радуя своим появлением братьев и сестер.
Как и всегда, одежда полностью скрывала женское тело, а на измученном лице нет ничего похожего на улыбку. Германия разочаровано вздохнул, понимая, что с таким настроением они точно ничего не узнают.
— Неужели пропавшая принцесса решила показать себя?! — радостно воскликнул Азербайджан, первым выскочив со стула. — Сколько лет, сколько зим!
— Я не пропадала, Ази. — Приняла русская его крепкие объятия. — Я тоже по всем вам соскучилась.
— Ну, да. Не пропала. — Фыркнул Украина, скрестив руки на груди. — Променяла свою семью на какого-то мужика…
— Украин. — Строго посмотрел на него немец. — Может, отодвинешь сестре стул?
— У нее рук что ли нет?
Но все словно сговорились, злобными взглядами прожигая в нем дыру. Понятно, что обида преобладает над здравым рассудком, но все же стоит держать себя в руках. Младший любил свою сестру, как никто другой, и до сих пор не мог понять, почему его сестра неожиданно разорвала все связи. Недовольно ворча себе под нос, украинец все же помог русской сесть за стол, но более не желал вести беседу.
— Не обращай на него внимания. — Отмахнулась Молдавия, с улыбкой разглядывая россиянку. — Что-то Сергей тебя совсем запустил. Он не заставляет носить хиджаб?
— Нет. Просто волнуется, чтобы я не простудилась. — Попыталась оправдать свою невзрачную одежду девушка. — Не представляете, как мне
