меньшего. Посмотри на меня.
Обычно, когда Сергей говорил ей эти слова, она ждала от него новую порцию оскорблений и ударов, зная, что тот уже не остановится, пока россиянка не потеряет сознание. Но сейчас это звучало так спокойно и непринужденно, что девушка, хоть и с сомнением, но подняла голову. Голубые глаза, не показывающие жестокости и злобы, с добротой разглядывали ее бледное личико. Она и не знала, что бывают и такие взгляды, не желающие ей зла.
— Уже лучше. Начинаю узнавать нашу Россию. — Усмехнулся парень.
— Почему “нашу”? Я какой была, такой и осталась.
— На самом деле, Рос, ты изменилась… Не знаю, говорили ли тебе твои братья и сестры, но у тебя иногда такой вид, словно за тобой кто-то охотится. Загнанная в угол. Все это видят…
— Но никто не говорит. — Вздохнула русоволосая, понимая, что замужество принесло ей лишь несчастье. — В любом случае, это мое дело и мой муж…
— Уже не только твое. — Взглянул на нее США, сцепив пальцы в замок. — Я бы сделал вид, что не знаю о твоей проблеме, если бы ты проигнорировала меня. Но сегодня тебе захотелось поделиться со мной своими переживаниями. И, поверь, я не стану отсиживаться в стороне, зная, что этот ублюдок поднимает на тебя руку.
— Не надо говорить такие слова… — посмотрела на него Россия. — Он не такой…
— Ну, да. Он будет даже хуже. Пидарас с комплексами неполноценностями.
— США!
— А что я сказал? Зачем мне защищать того, кто пытается показать свое мужское Я силой?
— Но, вдруг это я виновата в его поведении? — заглянула она в его голубые глаза.
— Интересно… И в чем же твоя вина? — усмехнулся Штаты.
Россиянка вновь отпила немного горячего шоколада, ощущая, как задрожали ее пальцы. Вдруг ее правда отпугнет американца? Вдруг он признает ее ошибку, а Сергей окажется прав? Он всегда говорил ей, что никому не нужна женщина, постоянно создающая проблемы…
— Ну… Например, я часто спорила с ним. И… Из-за работы мы редко видимся. И еще я часто влипают в неприятности, и не могу сделать все так, как нужно. — Замечая непонимание на его лице, русоволосая продолжила: — Я иногда не могу позвонить по телефону вечером из-за работы. И не особо разбираюсь в выборе алкоголя… Уборка даётся тяжеловато, могу не заметить пылинку…
— Подожди. А вина-то твоя где? — удивился американец, все больше поражаясь сказанному. — Одно дело характер, другое работа, а третье — домашнее хозяйство. Ни один нормальный мужчина не станет избивать свою жену лишь из-за того, что она не согласна с его мнением!
— Может, я была резка с ним…
— Бред. При чем полный. — Не согласился с ней парень, закинув ногу на ногу. — В прошлом ты не щадила никого, яро высказывая свое мнение. И пусть хоть кто-то скажет тебе “нет”, ты его таким матом обкладывала, что человек мигом затыкался! А наши споры? Забыла? Стены дрожали, а все вокруг пытались сбежать из комнаты, пока мы не приходили к единому мнению. Да, я готов был глотку драть до следующего дня, чтобы показать, насколько ты не права. Но у меня и в мыслях не было поднять на тебя руку.
— У тебя, наверно, терпения больше. — Пыталась оправдать своего мужа девушка. — Он не особо терпелив…
— Тут дело не в терпении, а тупости и эгоизме. Он садист и манипулятор, довел тебя до того, что ты даже свое мнение сказать не можешь! Это не любовь, Россия. Урод пользуется твоей добротой и доверием. Тебе нужно показать ему, что ты не собачка, а девушка и страна. Зафиксируй побои, подай заявление о разводе и пусть он катится на все четыре стороны, а ты наслаждайся свободой.
— Не все так просто… — прижала она колени к своей груди. — Я пыталась приструнить его. Говорила с милицией… Но без толку. Не знаю как, но Сергей смог увернуться от наказания, а я снова получила от него несколько ударов. Тем более… Развод — это позор. Ведь, когда люди женятся, они готовы прожить всю свою жизнь со второй половиной.
— Кто сказал тебе такую глупость? — встал со своего места американец. — Сейчас совершенно другое время, Россия. В разводе нет ничего отвратительного или постыдного. Бывает, что ты выходишь замуж, а твоя вторая половинка вдруг становится гнилой и злобной. Проще ведь избавиться от нее, чем потом всю жизнь страдать.
В его словах была доля правды. Многие ее знакомые разводились со своими мужьями или женами, испытывая к ним неприязнь и холодность. Обретая свободу, они спокойно вздыхали и спустя время находили тех, кто не оставит их.
— Может, ты и прав… — пожала она плечами, оставив чашку на кофейном столике. — Спасибо, что выслушал.
— Это то, о чем тебе хотелось поговорить? — вдруг подошел к ней блондин, замечая смятение девушки. — Мне кажется, ты хочешь сказать еще что-то…
Ничто не утаится от его глаз. Даже как-то неловко, что он читает ее словно открытую книгу. Россия могла воспротивиться и уйти из номера, сделав видно, словно все в порядке, однако из-за ее тревожных взглядов и мольбы в васильковых глаз парень оставил все дела и решил выслушать о проблемах русской.
Она ничего не ответила. Сбросив с себя махровый плед, россиянка расстегнула рукав пиджака, а затем и блузки, оголяя обмотанное кровавым бинтом предплечье. США не сдержал грубых слов, бережно коснувшись ее руки. Теперь понятно, от чего она не могла молчать.
— Что он сделал?
— Ударил меня за разбитую чашку… — призналась девушка, позволяя снять с себя бинты. — Порезалась осколком. В больницу не позволил ехать. Сказал, что порез неглубокий.
— Он больной?! У тебя кусок кожи свисает! — разозлился Штаты, пугая ее своей злобой. — Ты глупая! Надо было не слушать этого идиота и ехать в больницу! Рана загноится, потом попадешь на операционный стол!
Он был слишком поглощен своими эмоциями, что даже не заметил, как русоволосая испуганно сжалась, закрывая руками лицо. Любой мужской крик доводил ее до ужаса, заставлял задрожать и попятиться назад. Вдруг ее сейчас ударят? Она не готова снова испытать эту боль и разочарование.
— Рос… Россия? Ты чего? — не понимал ее страха американец. — Эй… Что случилось?
— Прости… — тихо бормотала себе под нос та. — Я не хотела… Прости.
— За что ты извиняешься? Рос? — схватил ее за плечи он, чувствуя дрожь девушки.
Такая маленькая, хрупкая и беззащитная. Россия так отличается от себя прежней. Ей нужна защита, нужен тот, кто спрячет ее за своей широкой спиной. Американец не мог без боли в сердце смотреть на то, как любимый
