Шиби-хану улыбнулась судьба. Вступив на престол кагана зависимым вассалом суйского императора, он за десять лет смог не только восстановить независимость своего государства, но и значительно усилил его. На какой-то момент он смог активно вмешаться в междоусобицу в самом Китае.
Хотя на его сторону перешли несколько суйских военачальников и императрицы из династии Суй, Шиби-хан поначалу поддержал в борьбе за императорский престол претендента Гао-цзу из династии Тан. Вероятно, он не хотел, чтобы в Китае воцарилась прежняя династия, памятуя о своей зависимости от нее. Когда Гао-цзу послал к кагану посольство с дарами, в ответ Шиби-хан отправил своего военачальника во главе 500 воинов, который помог «при восстановлении спокойствия» в китайской столице. В дальнейшем каган считал это своей услугой новой династии Тан. Пользуясь слабостью китайцев, тюркские послы «вели себя высокомерно». Прибывшего посла Кутлуг-тегина император во время приема даже усадил с собой на трон в знак особого уважения.
Невзирая на подобные почести, оказываемые тюркским послам в Китае, каган неожиданно изменил свою политику и поддержал противников династии Тан. В 619 г. он перешел реку Хуанхэ со своим войском, вторгшись в пределы Китая. Во время этого похода каган умер. Несмотря на его враждебные действия, император отправил посольство с богатыми подарками на похороны Шиби-хана.
Вступивший на престол младший брат умершего кагана Чуло-хан женился на его вдове, китайской принцессе И-чен, и продолжил прежнюю политику в отношении Китая. Он поддержал одного из противников династии Тан, оказал прием суйской императрице, а китайского князя Ян Чжен-дао провозгласил ваном, вероятно надеясь сделать из него своего вассала. Тем самым династия Суй была временно восстановлена в своих претензиях на верховную власть в Китае при поддержке тюркского кагана. Он мотивировал свою поддержку обязательствами перед ней — с ее помощью его предки заняли каганский престол.
После болезни и смерти Чуло-хана на престол вступил его младший брат Хели-хан. Он также взял в жены китайскую принцессу И-чен, таким образом ставшую женой четвертого подряд тюркского кагана. Хе-ли поддержал противников танской династии, и на его сторону перешел правитель одной из областей Китая. Попытка подкупить кагана не удалась. Тюркские войска заняли Ордос и часть китайских земель.
Сторонники династии Суй всячески способствовали военной активности тюрок. Его жена-китаянка, хатун И-чен, и ее брат говорили Хели-хану, что «справедливость требует поддержать потомка Дома Суй»{64}.
Под этим предлогом тюрки ежегодно совершали набеги на Китай. Имея в своем распоряжении «многочисленную и отличную конницу», Хели-хан превозносил свою военную мощь и недооценивал силы империи Тан. «Стоя на ступени выше всех кочевых народов, он с презрением смотрел на Срединное государство, дерзко изъяснялся и на письме, и на словах; производил все большие требования». Танский император Гао-цзу из-за внутренних междоусобиц был вынужден «унижаться перед ханом и делать большие пожертвования; но несмотря на большие дары и награды, хан еще был недоволен и предъявил неограниченные требования»{65}.
Усиление военной мощи империи Тан вело к ослаблению тюрок. В 621 г. каган Хели во главе десятитысячного войска совершил набег на пограничные районы Китая, но его остановили, и он вынужден был вернуться без вожделенной добычи. Вслед за этим последовали взаимные задержания послов. Конфликт разрастался. Новый поход тюрок привел к поражению китайцев.
По прибытии китайского посольства каган потребовал от посла совершить поклон. Тот отказался, и его задержали{66}.
После этого тюрки совершили несколько набегов на китайские земли.
В 622 г. ханский посол Дэлэ Жохань был отпущен «за большую цену золота». Китайцам стало известно, что у тюрок царит голод, они ослабли, и они решили на них напасть. Китайские полководцы выступили в поход, но тюркская конница окружила и разбила китайцев. Войско во главе с каганом Хели двинулось вглубь Китая, захватило много пленных. Против него были брошены лучшие китайские армии. Одну из них возглавлял наследник престола, другую — князь Цинь-ван, будущий император Тайцзун, выдающийся полководец и администратор. Узнав, что против него движется войско Цинь-вана, каган Хели поспешил уйти за границу, в спасительные степи.
В 624 г. тюрки во главе с Хели вновь двинулись на Китай и «всех привели в трепет». Решительное сопротивление было оказано им под городом Бинчжеу. Каган Хели и командир восточного крыла тюркского войска Тули-хан «неожиданно с 10 000 конницы подъехали», выстроились, а несколько сот всадников выступили для завязки сражения. Китайцы пришли в замешательство. Положение спас смелый шаг полководца Цинь-вана.
Во главе сотни всадников он поскакал на неприятелей и закричал им, что танский Императорский двор всегда относился к тюркам благодарно, почему же они нарушили мир и зашли далеко в глубь страны; Цинь-ван сам готов «решить дело» в бою с ханами, зачем убивать других людей. Хели выслушал его, усмехнулся и ничего не ответил. Тогда Цинь-ван поскакал к расположению Тули-хана. Он стал упрекать тюркского полководца в том, что тот некогда принес клятву помогать друг другу в крайности, а теперь выступил против, и предложил «одним разом решить дело». Тули-хан тоже ничего не ответил, смущенный красноречием китайского полководца.
Тюркские ханы отступили и предложили мир. Ко двору императора прибыл посол Сымо. Император благосклонно принял его и усадил с собой на трон, несмотря на смущение и отказ посла. Мир был заключен. Тюркам разрешили торговать на границе.
Однако в следующем году каган Хели вновь нарушил границу. Он разбил китайское войско и двинулся в глубь Китая. Император был очень огорчен. Он напомнил своим приближенным, что ради мира и спокойствия «был щедр к северным неприятелям». Теперь, когда они опять нарушили договор, он решил уничтожить тюрок и призвал полководцев не давать им никаких поблажек. Но тюрки нанесли танским войскам несколько поражений. В дальнейшем война шла с переменным успехом. В 627 г. к власти в империи Тан пришел полководец Цинь-ван, получивший впоследствии храмовое имя Тайцзун.
Прибывший ко двору тюркский посол Сыли вел себя заносчиво, бахвалился тем, что тюркское войско, пришедшее в Китай, насчитывает миллион воинов. Вероятно, он думал запугать китайцев. Но его грубые слова лишь возмутили Тайцзуна. Он напомнил послу, что лично заключил мирный договор с Хели-ханом, который тюрки нарушили, что тюркские ханы согласились на мирные предложения и «награждены были несчетным множеством дорогих вещей и шелковых тканей». Несмотря на это, они привели под стены китайской столицы огромное войско и хвалятся своим могуществом. Император заявил, что ему ничего не остается, как уничтожить тюрок.
Вопреки опасениям и советам приближенных Тайцзун приказал арестовать тюркского посла, а сам со свитой выехал навстречу тюркскому войску. Через реку, разделявшую его с тюркской армией, он громко упрекал тюрок в нарушении договора. Тюркские старейшины были смущены и растеряны. Они спешились и приветствовали Тайцзуна. За спиной у императора и его свиты стояли войска. «Сияние знамен и блеск стремян, чистота и выправка батальонов сильно изумили неприятелей»{67}.
Тайцзун был смелым и решительным человеком. Он имел большой военный опыт, хорошо знал, как можно произвести впечатление на кочевников. Его предки происходили из кочевой среды, и психология номадов была ему хорошо знакома и понятна. Своими смелыми действиями он смутил противников, заставив их усомниться в своих силах.
Увидев нерешительность тюрок, Тайцзун приказал войскам выстроиться в боевой порядок. Советники отговаривали его от участия в битве, поскольку это было очень опасно. Однако Тайцзун ответил, что он все хорошо обдумал, прежде чем рисковать. Он специально выехал один, чтобы показать, что ничего не боится. В случае сражения он уверен в своей победе, а в случае мира — в его твердости. Этот поход должен решить судьбу китайского «владычества над неприятелем».
И действительно, в тот же день Хели-хан предложил заключить мир. Согласно тюркскому обычаю, была заколота белая лошадь, а каган принес клятву поддерживать мирные отношения. Тюркское войско двинулось в обратный путь.
Советники предлагали Тайцзуну внезапно напасть на отступавшее тюркское войско. Однако император отказался воспользоваться этим благоприятным моментом. Он ответил приближенным, что тюрки многочисленны, но у них нет порядка. Тюркская знать во всем ищет своей выгоды. Во время противостояния у китайской столицы часть тюркских старейшин тайно явилась к императору в надежде на получение подарков. Их всех напоили допьяна и предательски связали. Тайцзун считал, что разгром тюркской армии не обезопасит страну, а страх за свою жизнь заставит тюрок сплотиться. Он надеялся, что с помощью «дорогих вещей и шелковых тканей» будет легче добиться своих целей. По расчетам Тайцзуна, получив богатые подарки, тюрки «не преминут возгордиться; а высокомерие приведет их к погибели». Он напомнил пословицу: «Желая взять, непременно отдашь»{68}.
