докажи это. Возьми пятнадцать человек, распредели их на свое усмотрение и сделай так, чтобы к нашему возвращению восточная стена оставалась под нашим контролем.
Кейд не изменился в лице, что далось ему с огромным трудом, ведь при упоминании отца в столь пренебрежительном тоне, ему хотелось только одного – превратить ублюдскую рожу Хеншела в отбивную. Но он обязан был отыграть до конца, поэтому не мог позволить себе по-настоящему выйти из себя.
– Что, по-твоему, я смогу сделать с дюжиной человек, если на территорию Е пожалуют северяне в полном составе?
Хеншел оскалился.
– Перестреляй их, мне плевать. Бери Хью и его команду, они сейчас где-то на пятом.
Несколько продолжительных секунд мужчины сверлили друг друга взглядами, после чего Кейд сделал вид, что сдался.
– Хорошо. Когда вы выдвигаетесь?
– Через десять минут. Нужно успеть смотаться до западной стены и вернуться до того, как твари нагрянут в Бастион.
Кейд кивнул и развернулся.
– Удачи вам, – бросил он, удаляясь и не замечая, с каким выражением Хеншел провожает его спину.
Скрывшись из поля видимости восточников, Органа обернулся и потратил несколько минут на ожидание, когда Хеншел и его люди уберутся восвояси. Только после этого открыл дверь и быстро проскользнул в помещение, где его ждали Ксандер и Дейл.
– Ну? Что там? – с ходу налетел на него второй.
Ксандер только выжидательно приподнял брови.
– Хеншел отправился к западникам, прихватив с собой большинство восточников. Через полчаса и мы сможем убраться.
– Это же хорошо? – с сомнением спросил Дейл, заметив, что почему-то никто не рад такому раскладу.
– Почему он не взял тебя? – уточнил Ксандер.
Кейд хмыкнул.
– Меня оставили охранять стену от посягательства северян.
– Одного? – удивленно воскликнул Дейл.
Органа качнул головой.
– Нет, в подчинении у меня пятнадцать человек. Часть из них нужно отправить в сторону Бастиона N, оставшихся к S.
– Но мы сами идем к S, – резонно заметил Дейл.
За что получил скептический взгляд от Кейда, как бы говорящий: «Да ладно?».
– Предлагаешь избавиться от них? – мрачным тоном уточнил Ксандер.
Кейд равнодушно пожал плечами.
– Либо так, либо вам с Дейлом придется стать невидимками, чтобы вашего присутствия не заметили.
– Прекрати паясничать.
Кейд взмахнул руками.
– А ты не задавай вопросов, ответы на которые и так знаешь. Мы не в том положении, чтобы жалеть тех, кто этого не заслуживает. Хочешь на свободу, будь готов убивать не только серых.
Ксандер стиснул зубы, не собираясь реагировать на отповедь преступника. После недавнего хладнокровного убийства он окончательно закрепил за собой такую же роль. Единственное, что он спросил, было:
– Когда приступаем?
Кейд удовлетворенно кивнул.
– Скоро. Я приведу их сюда. Подвоха они ждать не будут, так что у нас неплохие шансы застать их врасплох. Будет человек семь, не меньше. Постарайтесь сделать так, чтобы вас не заметили сразу.
– Принято, – отозвался Ксандер.
После того как Кейд ушел, они с Дейлом заняли места по обе стороны от двери и принялись ждать. Рид окончательно заткнул свою совесть, не позволяя ей даже пикнуть о том, что все происходящее неправильно. Его это не волновало. Не в новой жизни.
Поэтому, когда через полчаса вернулся Кейд, а с ним еще семеро восточников, он без сожалений сделал то, что от него требовалось.
Оставив тела, Кейд, Ксандер и Дейл двинулись дальше. Благодаря тому, что Хеншел увел за собой большую часть людей, они хоть и медленно, но уверенно продвигались к юго-восточной границе. И через три с небольшим часа добрались до цели.
Здесь не было и намека на патруль или хотя бы баррикады. С восточной стены на южную можно было беспрепятственно попасть на любом этаже. Но так как они не знали, с какой именно стороны появится Хэтти, решили разделиться и занять последний – седьмой.
Кейд остался на стене Е, Ксандер занял свободное помещение бывшей лаборатории на S. Дейла отправили на крышу, чтобы контролировать оба направления.
У них оставалось чуть больше десяти часов на отдых, а после каждый был готов следить за своим направлением с помощью биноклей, что Кейд позаимствовал у восточников по дороге к границе.
Несмотря на то, что ни один из мужчин не терял бдительность, они все равно пропустили угрозу, надвигающуюся с одной из сторон.
Глава 4
Двадцать два часа бесконечной, нестерпимой боли, проникающей в каждую клетку и заполняющей разум. Время, когда ни одна светлая мысль или мечта о долгожданном финале невообразимой пытки не в состоянии пробиться сквозь беспроглядный мрак.
Это длится, длится и длится, а единственное, что мелькает где-то на периферии и может коснуться края не желающего выключаться сознания, – потребность умереть. Но как это сделать, если я и так мертва?
И даже по истечению растянувшихся в вечность часов пытки, прояснение наступает медленно и неохотно, но легче от этого не становится. Когда я, наконец, выныриваю из прокля́того состояния стазиса, боль не исчезает как по волшебству.
Сворачиваюсь клубочком, каждой частичкой ощущая, как к телу возвращается функциональность, но ничего с этим не делаю. Не имею ни малейшего желания.
Так и лежу, сотрясаемая мелкой дрожью. Час, может быть больше или меньше. Мне все равно. На смену боли приходит безразличие. Даже странное копошение и жалобный скулеж где-то поблизости не пробуждает любопытство.
Спустя еще какое-то время дрожь проходит, тело наполняется энергией и силой, но мне по-прежнему наплевать на все вокруг.
Только чертово копошение никак не прекратится, что с каждой секундой начинает раздражать все сильнее.
Неохотно открываю глаза и тут же зажмуриваюсь от яркого света. Медленно моргаю, возвращая способность видеть, и сажусь, вмиг покрываясь мурашками от касания легкого ветерка к обнаженной коже.
Осматриваюсь. Окружающая местность – сплошная серость, состоящая из разнокалиберных камней, невесомого песка и вездесущей пыли. Ничего необычного для пепельного очага. По крайней мере тот, в который я возвращалась из мертвых в предыдущие разы, выглядел весьма похоже.
Справа обнаруживается источник шума, выведший меня из состояния безразличия, которое могло продлиться от недолгих минут, до нескольких часов. Это ожидаемо оказывается серая тварь. Она каким-то образом умудрилась застрять между двумя огромными валунами и теперь безуспешно пытается выбраться. Раздраженно смотрю на незнакомого вида тварь, произошедшую скорее всего от гиены или ей подобного существа, потому как чудища уродливее я в жизни не встречала.
Резко поднимаюсь на ноги, не испытывая ни капли неловкости по тому поводу, что оказалась абсолютно голой неизвестно где. Дискомфорта нет, а вот досадливое раздражение по этому поводу присутствует, потому что в таком виде мне придется провести по крайней мере несколько часов.
При
