потерянный вид.
«Какое-то тут чересчур все… истлевшее», — вспомнилось ему.
— Вот там, через кабинет от нас, уже несколько лет висит труп, — Лена ткнула пальцем в стену. — Просто болтается в петле, не упокоенный как положено. Вот вам версия: его надо как-то по-человечески похоронить, что ли. Снять, уложить. Прикрыть чем-то. Господи, да хоть «Отче наш» над ним прочитать, не знаю. Что, если поможет?
Павел повернулся к другу, и какое-то время они смотрели друг на друга исподлобья. Потом парень тряхнул головой и растер руками лицо.
— Макс, ты… Прости, я сорвался, — выдавил он. — Правда, чушь это все, я давно тебя знаю, ты нормальный человек. Мало ли кто что в школе творил, мы там все были… не ангелы. Я на психе просто, из-за всего этого, из-за ночных фокусов, из-за Лены. Я хуйни нагородил.
— Да нет, ты прав… — начал было здоровяк, но Павел перебил.
— Да ни хера я не прав, — отрезал он. — Что б тут ни было, оно как в той книжке у Кинга, страхи из башки тащит, роется в мозгах. Неизвестно еще, что в моих гнилушках откопает. Макс, прости.
Он протянул руку, и викинг, промедлив всего миг, впечатал в нее свою ладонь.
— Ладно, старик. Проехали, — через плечо друга он бросил на девушку почти привычный, почти спокойный взгляд. — Готовы проведать нашего жмура?
Возле открытой двери в кабинет с повешенным Макс заметно занервничал, но взял себя в руки и упрямо вошел первым. Долго стоял внутри и молчал. Павел с Леной вошли следом и тоже не проронили ни слова. Говорить было не о чем.
Кабинет был пуст.
В молчании вернулись в уже почти привычное помещение с декоративными деревцами и черной «Нивой» под окнами. Лена прижалась лбом к холодному стеклу и почти бездумно смотрела на нее, пытаясь понять, как привычный и разумный мир может быть одновременно таким близким и таким недостижимым. При мысли о воде в бутылке горло сухо резало, саднили трескающиеся губы, и она старательно гнала ее от себя. Ныла прокушенная ладонь.
Павел шагал от двери к окну, ероша волосы на голове, перебирая в голове хоть какие-то варианты спасения, но ничего толкового в голову не приходило. Вместо этого лезли дурацкие мысли о школе, вспоминались неприятные ситуации, драки, обиды. Нет, целенаправленно он никогда не участвовал в травлях, но кто знает…
Макс сидел под доской, прислонившись спиной к стене, и крутил в руках тяжелую рукоять пружинного ножа. Именно он и прервал затянувшееся молчание спустя полчаса.
Первыми по полу загрохотали ключи от машины, прокатившись к ногам озадаченного замершего Павла.
— Значит так, бойцы, — спокойно произнес Максим, роясь в карманах. — Слушаем мой гениальный план.
Он вынул из кармана фонарь, медицинские средства и документы, аккуратно положил перед собой.
— Пока что, единственная дельная и правдоподобная версия у нас — это твоя, Пашка, — размеренно сказал он, усаживаясь удобнее. — А именно: неведомая тварь учуяла в своем доме мразь вроде той, что ее породила, проснулась и решила поиграть. Вы двое тут ни при чем, а значит, логично предположить, что пострадаете и сдохнете ни за что. Лично я вижу только один выход.
— Ты что несешь? — шагнул было к нему Павел, но Макс резко приставил к своей груди нож.
— Стоять, — коротко бросил он, буквально пригвоздив друга к полу.
Это был тот самый Максим, который все делал четко и тщательно, и парень не сомневался, что кончик ножа сейчас смотрит точно в сердце. Одно нажатие кнопки, щелчок, и…
— Короче делаем так, — со вздохом сказал викинг, задумчиво глядя перед собой и исправился: — Делаете. Как я закончу — берете вещи и в машину. Думаю, вас выпустит. Прыгаете внутрь и валите отсюда ко всем чертям. Мою тушку тут оставите. Во-первых, не упрете вы меня, даже вдвоем. Во-вторых, ОНО может и не отдать. Не стоит рисковать. Все ясно?
— Макс, это бред, — торопливо заговорил Павел. — Нельзя же так, стой. Это тебе атмосфера на мозги давит, слышишь? Я тоже связно думать не могу, старик, но это не выход!
— А что выход? — тоскливо спросил Максим, посмотрев ему в глаза. — От обезвоживания тут загибаться? Ждать, что еще тварь следующей ночью придумает? Жрать друг друга под конец?
— Максим… — слабо подала голос от окна Лена, и здоровяк обернулся к ней.
— Ленка, ты прости меня, а? Я не думал, что вот так. Паш. Простите.
И он щелкнул кнопкой.
— МАКС!!! — заорал Павел, бросаясь вперед, а здоровяк уже со щелчком сложил нож обратно и кинул его под ноги другу.
— Тоже возьми, — хрипло сказал он, заваливаясь на бок. — Мало ли…
На груди викинга расползалось багровое пятно, кровь толчками вспухала в ране, понемногу затихая.
Павел рухнул на колени возле еще трепещущего тела, не зная, что делать. Он прижал было ладонь к ране, но почти не почувствовал там биения даже крови, не то что безошибочно пробитого сердца. Глаза Макса уже остановились и стекленели. Парень торопливо прижал руку к шее, но и там не было ничего, кроме пока еще теплой упругости тренированного тела. Пульса не было.
— Ма-а-а-акс, — застонал он, бессильно всаживая кулак в трухлявое дерево досок, не замечая, как тонкие щепки ранят кожу на костяшках. — Макс, сука, что ж ты наделал?
Позади тихо всхлипнула Лена, и парень словно переключился. Он начал торопливо рассовывать по карманам разложенные лидером группы вещи: документы, нож. Бинт и салфетки он не тронул, решив, что они больше не нужны.
— Лена, идем, — парень торопливо вскочил, и зашагал к брошенным ключам от «Нивы».
Девушка стояла возле них, закрыв руками лицо и с ужасом глядя на поверженного викинга. В ее голове все еще не могло уместиться то, что этот огромный и сильный мужчина, недавно еще казавшийся несокрушимым и невозмутимым, человек, которого ее друг без тени иронии в голосе просто называл своим оружием, теперь лежит вот так, в луже своей крови, мертвый. Это было настолько нереально, что даже посреди происходившего вокруг казалось диким и неправдоподобным.
— Лена. Лена! — Павел осторожно встряхнул ее за плечи и силой отвернул от лежащего Максима. — Пошли. Нам надо идти, слышишь? Сделанного уже не вернуть, а у нас, возможно, и правда есть шанс. Идем!
Он взял ее за руку, и она, как во сне, зашагала за ним в двери, к лестнице и вниз, к главному входу. Там Павел торопливо схватился за ржавый засов и рванул его на себя. Тот не шелохнулся.
— Какого?! — выдохнул парень и рванул сильнее, но ничего не изменилось, и девушка вдруг, с накатившей
