нет?
Собеседник снова нахмурился и промолчал. Напоминая всем своим видом осеннюю тучу.
— Что ты слышал про Милу? — сменил тему Беромир. — Ее по осени к вам должны были привести.
— Убили ее.
— Кто и когда? — спросил, постаравшись не проявлять эмоций, ведун.
— Она попыталась сбежать. С тех пор ее никто не видел. Значит, убили. Это ждет всех вас! Рабство и смерть!
— Слушай, а давай я тебя продам в рабы? — подавшись вперед, спросил Беромир максимально дружелюбным тоном.
— Что⁈ Это невозможно!
— Почему? У меня есть знакомые ромеи. Они вывезут тебя до Ольвии и далее в Эгейское море, где хорошо обученные люди отрежут тебе причиндалы, что между ног болтаются. Ну что ты на меня так смотришь? Евнухам они не нужны…
Ну и завертелось.
Этот пленник на нервах попытался попросту покончить с собой. Бросился связанный на Беромира, нарываясь на удар ножом или еще чем. Но вместо этого получил подачу кулаком в челюсть. Хорошую такую, в которую ведун вложился на все сто процентов.
Раз.
И бедолага ушел в нокаут.
Вон — лежит на земле и вяло шевелится, словно отравленный таракан.
— Ты погляди, какой нежный… — фыркнул Беромир, потрясая отбитым кулаком.
— Принесем этих двоих в жертву? — поинтересовался Борята, кровожадно оскалившись.
— Не спеши.
— А чего ждать? Их же кормить надо. Зачем еду переводить?
— Не оскудеем. — усмехнулся Беромир. — Возможно, я их использую по-другому. Такой подарок небес не каждый день случается. И, кстати, по поводу еды, надо отправить людей к месту боя на лодках, чтобы снять шкуры и вырезать лучшие куски мяса с павших коней…
[1] На луки тетиву надевали только перед боем, иначе традиционные луки довольно быстро приходили в негодность.
[2] Когда Тамерланд выходил в поход из Хорезма (ремесленно развитого региона, возле Великой степи), то его лучники не всегда могли иметь даже один полный колчан. И это на пике могущества.
[3] Знаменитые английские warbow с натяжением в 100 и более фунтов (100 lb = 45,36 кг) скорее историческая аномалия. Ходовыми были куда более скромные луки с натяжением не более 40–50 фунтов (18–22 кг). Да обычно больше и не требовалось. Если взглянуть на изображения эпох бытования, то почти всегда из них стреляли без значимого возвышения, то есть, недалеко. Лук просто не рассматривался как инструмент какой-либо рекордной стрельбы. Простая рабочая лошадка.
[4] Здесь автор провел аналогию с древнетюркским beg в значении «вождь», которое, вероятно, было заимствовано или из китайской, или иранской традиции, так как тюркский субстрат формировался на стыке скифо-сарматского влияния, с одной стороны, и монголоидного влияния, с другой стороны, будучи, скорее всего, их синтезом. Автор предположил, что титул beg был заимствован из иранской традиции, так как китайское влияние было достаточно слабым, ибо шло опосредованно через монголоидные кочевые племена, а носителями иранской традиции были непосредственно скифо-сарматские общности.
[5] По структуре и численности росколан автор опирается на работу Плетневой, которая описывала половцев, живущих сходным хозяйством, в том числе на той же территории. Применяя метод подобия.
[6] Доля воинов в районе порядка 1% от популяции — вполне нормальный уровень для экономики раннефеодального общества. Даже много. Потому что кочевое скотоводство отличалось самой низкой эффективностью труда среди всех видов производящего хозяйства. Предельные показатели для феодальной модели находятся в районе 3% и связаны с достаточно развитыми земледельческими обществами.
Часть 1
Глава 4
168, берзень (март), 26
— Наподдай! Ну же! Чего мнешься! — рявкнул ведун, видя, как нерешительно работает на мехах один из бойцов.
Он пристроил к делу всех.
Вообще всех.
Пользуясь передышкой, Беромир решил изготовить как можно больше дротиков. Просто чтобы обеспечить свое войско.
Костяные, как показал обстрел там, у реки, слишком слабо работали по целям. В отличие от железных. И с этим требовалось срочно что-то сделать.
Вот и трудились в авральном режиме, благо, что железной руды по округе загодя, еще по осени, приглядели много. А неполная сотня мужчин — это не два десятка юнцов.
Бояре со своими ребятами делались на шесть нарядов. Один заступал в дозор каждое утро, второй на добычу рыбы. Остальные четыре занимались либо с железом, либо с топливом.
Руду набирали в местах выхода и приводили на лодках к лотку, где и промывали. Держа его загруженным практически постоянно. Потом сырье обжигали в горшках, дробили и прогоняли через магнитный обогатитель. Что позволяло получать концентрат.
Дрова таскались лошадьми, благо, что несколько «мохнатых» друзей после боя удалось взять живыми и вполне целыми. Ременной упряжкой цепляли и волокли, что очень ускоряло доставку до места.
Дальше разделка, для которой имелись и большие топоры, и даже пара пил, включая одну двуручная. Полученные дрова частью шли на обжиг и обогрев, все же холодновато еще, а частью загружались в большие перегонные кубы, собранные из корчаг. И выжигались до угля, заодно получая сопутствующие продукты.
Тех двух пленных, кстати, активно привлекали к тяжелым работам.
За еду.
Пообещав, что если они будут пытаться сбежать или еще как морочить голову, то их обязательно продадут ромеям под переделку в евнухов. Подействовало. Да и куда бежать они не знали — кругом леса и своих не видно.
Раненые соратники Добрыни, которые оставались с декабрьского набега, также привлекались к работам. Они уже практически выздоровели и могли много где помогать. Тем более что они осознали — возвращаться им некуда. Там, у них дома, разгром и разорение. И их там никто не ждет. Ну, кроме сарматов, которые тупо убьют таких «возвращенцев», ведь те участвовали в разрешенном набеге…
Из накопившихся запасов шамотных и иных кирпичей, которые Беромир и его ребята постоянно делали понемногу, удалось собрать три печи для восстановления руды и четыре купольные — для тигельных плавок. Разумеется, все, как и ранее, с подогревом и наддувом ножными мехами.
На печах стояли ученики, приглядывая.
И на кричных, и на железных, и на угольных.
Они же выполняли роль молотобойцев, давая возможность ковать практически непрерывно. Нагретую деталь щипцами Беромир доставал из горна. И указывая, куда бить маленьким молоточком, позволял заготовку получше «обслужить», пока заготовка еще горячая. Потом ее закидывали обратно в горн и брали следующую.
И так без остановки.
Час за часом.
Разве что делая паузы на первичную расшивку тигельных болванок на подходящие куски.
В час при таком подходе
