Дана стоит у стола, и раскладывает бумаги по стопкам. Потом берет желтый стикер, что–то пишет на нем, улыбается и лепит стикер на монитор. Выключает настольную лампу, стирает невидимые пылинки с подставки для ручек. Поднимает глаза и, видя меня в дверях, улыбается.
– Подглядываешь?
– Немного. Тут так мало места. Как вы справляетесь?
– Ну, летом полегче. Когда большие игры или чемпионаты, совсем хорошо. Руслан молодец, он не тратит много денег, а откладывает на периоды, когда мало клиентов. В общем – справляемся.
– Он хороший человек. Это видно.
– Да, он самый лучший, – она вздыхает, – И почему я не вышла за него замуж, когда он меня позвал?
– Он звал тебя замуж? – отголосок ревности пробегает где–то внутри меня.
– Да, но это было очень давно. Мы учились вместе.
– Встречались? – спрашиваю я осторожно.
– Нет, – она осекается, – Не знаю. Больше дружили.
– Странные отношения.
– Я не знаю, как объяснить. Он мне как брат, наверное. У меня нет брата, но я примерно такие же чувства испытываю. Было бы странно встречаться с братом.
– Правда. Но он тебе предлагал пожениться?
– Это было вроде как «Детка, ты самая лучшая на свете подруга и собутыльница. Выходи за меня замуж!». В тот момент он стоял в моей пижаме с розовыми слониками и тряс бутылкой бренди, – она смеется, вспоминая, – Не всерьез. Но сейчас я думаю, надо было согласиться.
– Мне страшно представить свадьбу, – я расслабленно опускаю плечи.
– Скорее всего, мы поженились бы на шашлыках в лесу. Или что–то в таком духе.
– Было бы забавно.
– Не то слово, – она снова улыбается, – Пошли. Я закончила тут.
Мы выходим в зал, я помогаю ей надеть куртку и слежу за тем, как она ставит сигнализацию. Мы выходим с заднего входа, она останавливается, чтобы закрыть дверь. Потом опирается о стену, достает пачку сигарет и закуривает.
Я смеюсь:
– Ты не пьешь, но куришь?
– Иногда.
– То есть травить себя алкоголем вредно, а курить нет?
– Почему, курить тоже вредно. Но от никотина не затуманивается сознание. Голова остается трезвой, – она забавно стучит пальцем по лбу.
– Не поспоришь. Угостишь?
– Пожалуйста, – Дана протягивает мне пачку.
Я закуриваю синий Winston, смотрю на сигарету и спрашиваю:
– Почему мужские?
– Что? – она в удивлении смотрит на меня, опять чертовски сексуально поднимая брови.
– Почему мужские сигареты? Обычно женщины выбирают тонкие, с ментолом. Изящные.
– Это притворство. На самом деле большинство женщин предпочитают простые, крепкие сигареты без добавок в виде ментола, вишни или коньяка. Крепкие, такие, чтоб горло драло, – она пожимает плечами, – Тонкие сигареты с ментолом придумали для тех, кто хочет казаться лучше, чем есть на самом деле.
– Интересная теория – буркнул я, уставившись на тлеющую сигарету.
Маленькие белые хлопья пепла слетели с ее кончика и закружились в воздухе. Я снова перевел взгляд на Дану, отвлекаясь от пепельного танца.
– Я проводила опрос, – она улыбается, тушит сигарету о стену и бросает окурок в урну возле двери, – Пошли, где там твоя машина.
– Я оставил ее у входа.
Она прошла мимо и свернула за угол. Я пошел следом, так и не докурив до конца.
Моя машина – моя особенная гордость. Единственная в стране, всего пятьсот экземпляров по всему миру. Я был одним из заказавших ее производство в 2008 году. Artega GT, двухместный спорткар с просторным кожаным салоном, шестискоростной коробкой передач, тремя сотнями добрых лошадиных сил. 75 тысяч евро железа, покрашенного в черный цвет. 75 тысяч скорости и драйва. Сто километров в час всего за пять секунд.
Я смотрю, как Дана приближается к моей машине, и снимаю сигнализацию. Артега приветливо мигает фарами и автоматически открывает дверь для водителя. Приятный бонус по индивидуальному заказу.
– Ух, ты! – протягивает Дана – В прошлый раз я ее не разглядела. Это Артега?
– Да, – я довольно улыбаюсь. Что ж, мой размер явно заценили, – Ты слышала о ней?
– Да. Я знаю, что это одна из самых редких машин в мире. Их всего пять сотен выпустили и все были распроданы еще до запуска конвейера, – она садится в салон, и ее голова скрывается из вида.
– Я был одним из вложивших в производство, – продолжаю я хвастаться, устраиваясь на пассажирском сидении. Это немного не привычно для меня.
Я никогда никому не разрешал садиться за руль Артеги. Обычно я покупал своим пассиям какой–нибудь автомобиль представительского класса. Ауди или Мерседес. Естественно, после расставания, машину я отправлял обратно в салон. К чему пустые траты?
– С ума сойти. А ее вообще водить простым смертным можно? – Дана пристегивается, и я делаю то же самое.
– Можно, – я поморщился от ее иронии, – Коробка передач простая. Только на педали лучше слишком сильно не давить. Она быстро разгоняется.
Она настраивает кресло под себя, сразу сообразив, что надо делать. Артегу продумали до мелочей: чтобы отодвинуть кресло, или поднять спинку нужно нажать всего пару кнопок. Я протягиваю ключи, она вставляет их в зажигание и, вздыхая, поворачивает ключ. Машина радостно урчит, как обласканная кошка.
– Господи, это божественно, – шепчет Дана, закрыв глаза, – Она как будто живая. Триста лошадиных сил… Я сейчас обделаюсь, – ее шепот срывается на писк, и я невольно улыбаюсь.
Молча, наблюдаю за ней. За неприкрытой детской радостью и восторгом, которую она испытывает, сидя за рулем этой машины. Я чувствую восхищение, искреннее восхищение и гордость от того, что она оценила ее по достоинству. Не потому, что она дорогая или редкая, а по тому, что эта машина может.
Она нажимает на сцепление и газ, машина резко трогается и замирает. Дана тоже замирает и не двигается, испуганно моргая глазами.
– Не бойся. Попробуй еще. Она податливая, – смеюсь я.
Она пробует снова, и машина плавно начинает движение. Мы выезжаем из переулка в полной тишине. Я не включил радио, она не спрашивает, просто сосредоточенно смотрит на дорогу. Я закрываю глаза и кладу голову на подголовник сиденья.
– Эрик, мы приехали. Здесь ворота, – слышу сквозь сон ее приятный голос.
Мы. Местоимение, именительный падеж, множественное число.
Я открываю глаза и смотрю вперед на металлические ворота.
– Точно. Я забыл, – я опускаю козырек над водительским сиденьем и тянусь к пульту. Потом останавливаюсь в нескольких сантиметрах от ее лица и спрашиваю, – Как ты доберешься домой?
– Попытаюсь вызвать такси, – она слабо улыбается и вжимается в сиденье.
Я заметил это, и отодвинулся от нее. Когда я это сделал, она расслабленно опустила плечи.
– Можешь поехать на ней обратно. Завтра заберу, – говорю я, разглядывая ворота впереди.
