в вагоны груды мешков.
У дверей классного вагона, первого от паровоза, дежурит Кочетков. Беня и Фроим входят в вагон. Кочетков запирает за ними дверь на ключ. Фроим услышал визг ключа в замке, он обернулся, прыгнул, уставился на скуластого простоватого Кочеткова, постучал в стекло:
– Пусти до ветру, Кочетков…
Кочетков приставил винтовку к ноге:
– Какой там ветер на войне?..
Фроим внимательно осмотрел Кочеткова и скрылся в глубине вагона.
Дубки, круто скосив паруса, уходят в море. Мокрые грузчики карабкаются на берег. Вечер.
На перроне зажгли газовые фонари. Левка Бык тащит к вагону кучу мешков. Его встречает Собков и спрашивает:
– Зачем столько мешков, Левка?
Левка, согнувшийся под своей ношей, смотрит с удивлением на недогадливого военкома.
– Для того чтобы бороться с мешочниками, нужны мешки… —
отвечает он и бежит дальше. За ним с корзиной в руках поспешает старая Манька – патриарх слободских бандитов.
Беня стоит в окне вагона. К нему подбегает запыхавшаяся Манька. Она вынимает из корзины четверть спирту и мандолину и подает их командиру. Паровоз дает свисток.
Ребята Бени Крика катят по путям вагон с арбузами; они прицепляют его к своему поезду.
Полк погрузился. Красноармейцы из регулярных частей закрывают двери теплушек. Медленно, неотвратимо движутся двери на железных роликах. Пасти теплушек закрылись все сразу. Красноармейцы вскочили на тормозные площадки.
Паровоз дает последний свисток и трогается. Красноармейцы, спрятанные за пакгаузами, прыгают на тормоза, лезут на крыши вагонов.
Дальние паруса в ночном море. Изрезанная луна в обвалах туч.
Поезд набирает скорость.
Уходящая Одесса – витая линия огней в порту, мигающий глаз маяка, отблески луны на черной воде, колыхающиеся тела шаланд и дыры парусов, пропускающие звезды.
В салон-вагоне. Ободранное просторное купе хранит следы недавнего великолепия. В углу, ввинченная в пол, золоченая ванна с орлами. На столе целый поросенок и четверть спирта. Собков разливает в разбитые черепки водку. На пиршестве присутствуют лилипуты, одетые в бальные туалеты. Незаметно ни вилок, ни ножей. Фроим разрывает поросенка руками.
В передней. Домовитый Кочетков устраивается у закрытой двери купе. Он поставил винтовку между ног, разостлал на столике грязный платок, высыпал табак и гильзы, обстругал палочку для набивки папирос.
Собков, Беня, Фроим и лилипуты чокаются посудинами разнообразнейшей формы и размеров – у черепков отбиты края, донышки перевязаны проволокой. Все выпили, кроме Собкова, вылившего свою водку за воротник. Беня и Фроим заметили его маневр, они переглянулись, подложили револьверы под карту-двухверстку, брошенную на стол.
Кочетков набивает папиросы, руки его движутся неторопливо. Он складывает папиросы аккуратными стопками.
Фроим разливает водку. Не спуская глаз друг с друга, компания чокается. Под картой-двухверсткой топорщатся револьверы. Одни только лилипуты пьют весело, с жадностью.
Мчащийся поезд. Ночь. По крышам, у сцеплений, у тормозов мелькают ползущие силуэты красноармейцев. Последний вагон отрывается от поезда и катится назад. Искра бежит по рельсам вслед за оторвавшимся вагоном.
В купе. «Комсостав» пьет. На этот раз Беня и Фроим вылили свою водку, но сделали они это искуснее, чем Собков, ни для кого не заметно.
Кочетков в передней набивает папиросы.
В купе все притворяются пьяными. Собков целуется слюнявым размягченным поцелуем с Беней и Фроимом. Лилипуты, действительно пьяные, порываются танцевать. Фроим поднимает их на вытянутых руках и, выкидывая ноги в больших сапогах, отплясывает неведомый, сумрачный, старательный танец.
Второй вагон отрывается от состава и бежит обратно в ночь. Искра, подпрыгивая на рельсах, летит за ним.
Низко опустив голову, не меняя выражения лица, Беня играет на мандолине. Развалившись в кресле, Собков, вдребезги якобы пьяный, хлопает в ладоши. Фроим пляшет с лилипутами. Маленькая женщина обвила короткими ручонками кирпичную шею Фроима и целует его в губы.
Под столом течет струйка вылитой водки.
Кочетков набивает папиросы.
Пьяные лилипуты свалились. Они обнялись и заснули.
Беня швырнул мандолину в сторону, он разливает водку. Фроим, Собков и он сплели руки для того, чтобы выпить на брудершафт.
На брудершафт
Все трое подносят черепки к губам. В это мгновение поезд остановился. От резкого толчка расплескалась водка, руки пивших на брудершафт медленно расплетаются. Собков подбегает к окну и открывает штору. Ночь залита пламенем гигантского костра. Багровые лучи ложатся на лица Бени и Фроима.
Поезд остановился в поле. В поезде остался только паровоз и салон-вагон, остальной состав отцеплен. Вагон Бени увешан вооруженными красноармейцами – они на крыше, на подножках, у тормозов, у окон. Костер пылает в пяти – десяти шагах от полотна железной дороги. Два чабана варят мирную похлебку в закопченном котелке. Из созревших хлебов выползают красноармейцы – кудлатые, низкорослые, босые мужики – и с ружьями наперевес бегут к вагону. Пламя костра вытягивается на дулах их ружей.
Собков отошел от окна, он бросил в золоченую ванну стакан с водкой.
– Не серчай, Беня… —
сказал он и выскользнул из вагона. Беня переводит глаза с Фроима на ванну, с ванны на спящих в углу обнявшихся лилипутов. Фроим складывает из топорных иссеченных своих пальцев фигу и подносит ее к лицу «короля».
Кочетков, стоя на подножке вагона, раздает папиросы кудлатым мужикам. Они вперебивку суют руки в его шапку.
Беня показался у окна.
Толкающиеся руки мужиков в шапке Кочеткова.
Беня обводит взглядом красноармейцев, облепивших вагон, дула ружей, устремленные на него, босого мужика, усевшегося на крюке, где сцепление, и Собкова, застывшего перед окном с телефонным аппаратом в руках.
В купе. Фроим с бешеной поспешностью разбивает пол вагона. Он рассчитывает ускользнуть через дыру в полу. К нему подкрадывается Кочетков и стреляет в голову одноглазого биндюжника. Фроим повернул к Кочеткову залитое кровью, притихшее, укоризненное лицо.
Собков не сводит глаз с открытого окна. В руках его аппарат полевого телефона. Беня медленно опускает штору.
Лилипуты, разбуженные выстрелом, вскочили. Кочетков подносит палец к губам. «Т-с-с», – делает он, подходит к Бене, берет его за руку.
– Жили – не ссорились… —
говорит Кочетков и поворачивает Беню вокруг своей руки. В дверях вагона показались красноармейцы с ружьями на изготовку.
Подбритый затылок Бени. На нем появляется пятно, рваная рана, кровь, брызгающая во все стороны.
Затемнение
В кабинете председателя Одесского Исполкома. Под мертвой пышной электрической люстрой горит керосиновая лампа. Председатель, сонный человек в папахе, в белой рубахе навыпуск и с обмотанной шеей, наклонился над диаграммой: «Кривая выработки кожевенных фабрик за первую половину 1919 года». Инженер из ВСНХ дает ему объяснения. Звонит телефон, председатель снимает трубку.
В поле у костра. Лежащий на земле Собков говорит по телефону. Рядом с ним прикрытые рогожей трупы Бени и Фроима Грача. Босые их ноги высовываются из-под рогожи.
Председатель, выслушав донесение, положил трубку. Он поднимает на инженера сонные глаза.
– Продолжайте, товарищ…
Две головы – одна в спутанной папахе, другая расчесанная – склоняются над диаграммой.
Мария
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Муковнин Николай Васильевич.
Людмила – его дочь.
Фельзен Катерина Вячеславовна.
Дымшиц Исаак Маркович.
Голицын Сергей Илларионович – бывший князь.
Нефедовна – нянька в доме Муковнина.
Евстигнеич – инвалид
Бишонков – инвалид
Филипп – инвалид
Висковский – бывший ротмистр гвардии.
Кравченко.
Мадам Дора.
Надзиратель – в милиции.
Калмыкова – горничная в номерах на Невском, 86.
Агаша – дворничиха.
Андрей – полотер
Кузьма – полотер
Сушкин.
Сафонов – рабочий.
Елена – его жена.
Нюшка.
Милиционер.
Пьяный – в милиции.
Красноармеец – с фронта.
Действие происходит в Петрограде, в первые годы революции.
Картина первая
Номера на Невском. Комната Дымшица – грязно,
